Душехранитель
Шрифт:
— Мне пора, Пал Васильич. Дела. Я ведь только от отца привет заехал передать, ничего конкретного…
— И батюшке от меня привет, Андрей Константиныч.
Андрей немного кивнул, имитируя поклон, затем откинул плечи назад, вздернул голову и, круто развернувшись, удалился.
«Вот сукин сын!» — подумал помощник мэра и улыбнулся ему вслед, изображая то умиление, с каким взрослые смотрят на забавы молодой поросли.
Игорь
Наконец ему удалось совладать с собой и одеться. Пропадай пропадом лихая голова! Взялся за гуж — не говори, что не дюж… Еще пара визитов на ту дачку — и инфаркт обеспечен. Спрашивается: а в тридцать два от инфаркта помирают? Да помирают, наверное. Тем более, после общения с такой образиной, какая поджидала Игоря на коттедже бывшего партаппаратчика. Чем уж болел этот Шурик, племянник Хозяина — неизвестно. А болел он жутко. Чертовщина, иначе не обзовешь. Вот дернул же лукавый записаться в «экзорцисты»…
Царапанье в дверь комнаты возвестило для Гарика о приезде шофера: Хозяин неизменно присылал за «чертогоном» синюю «Волгу».
— Щас! — крикнул Гарик и поймал себя на том, что бесцельно роется в карманах куртки.
В дверь снова поскреблись. Что-то не похоже на Славу, шофера. Тот каждый раз долбил кулаком со всей дури, так что с притолоки сыпалась отсыревшая штукатурка.
Затаив дыхание, Гарик подкрался к двери, приложил ухо к щелке. Тишина. Он хотел уже отстраниться и тихонько уйти обратно (наверное, соседи по этажу), как вдруг в коридоре послышался тихий стон и всхлип. Женский.
Игорь открыл.
Привалившись к косяку, за дверью стояла бледная Рената.
— Здрась-сь-сьте… — выговорил Гарик, узнав ее мгновенно. — Вы откуда?!
Она сделала шаг в направлении комнаты и начала падать, теряя сознание. Молодой человек подхватил ее и неловко потащил к своей кровати. Тело у гостьи горячее, как печь… Вот еще только Ренаты ему не хватало!
— Эй! С вами че случилось-то?!
А она как лежала с рассыпавшимися по подушке волосами и восковой бледностью на точеном, но исхудалом лице, так даже и не шелохнулась. Гарик толком не знал, как нужно приводить в чувство любительниц падать в обмороки, но теоретически представлял, что лучше всего действует хорошая пощечина.
Он размахнулся и отвесил ей оплеуху. Рената дико закричала и, схватившись за щеку, распахнула полные ужаса и боли глаза. Гарик отпрянул:
— Простите… эт самое...
В комнату вбежал Саша, следом за ним — какой-то чернявый длинный парень, Игорю не знакомый.
— Бо…же! — рыдала Рената, и руки ее заливала кровь, струившаяся изо рта. — Бо…же!
Саша остановился, коротко взглянул на Гарика, оценивая обстановку, потом понял, что произошло, и метнулся к девушке.
— Че с ней?! — душа у Игоря ушла в пятки. — Ранена?
— Ты во всю башку идиёт или только на одно полушарие?! — рявкнул на него надменного вида красавчик-брюнет в черной кожаной куртке. — Ты ее по лицу зачем
— А я че — знал?! Она мне из коридора на руки вывалилась, ептеть! Че мне делать было?!
— Идиёты! Вы тут все конченные идиёты! — бушевал длинный. — Жива?
Саша прижимал ее к себе и осторожно стирал носовым платком кровь с ее лица. Рената плакала осипшим голосом и едва шевелилась.
— Ложись, — сказал телохранитель ей на ухо.
— Вы мне всю подушку изгваздаете! — запротестовал Гарик. — У меня… эт самое… прачек нет!
— Водка есть? — спросил Саша, поворачиваясь к нему.
— Была, если сосед не выхлюпал…
Гарик заглянул в холодильник и нашел ополовиненную бутылку. Саша разглядел на столе более или менее чистый стакан, плеснул туда немного водки, ополоснул, будто водой, оставшееся вылил в заполненную стылым жиром тарелку:
— Лей! — приказал он Гарику, который таращился на него, обнимаясь с бутылкой, и протянул стакан.
— Сколько?
— Все, хватит! — Саша отклонил горлышко бутылки от края стакана, заполненного больше, чем на треть. — Рената, выпей!
Она мучительно разлепила воспаленные веки:
— Что это?!
— Пей одним глотком, — он поддержал ее голову.
Рената послушно опрокинула в себя содержимое, задохнулась, из глаз брызнули слезы. Водка полезла обратно, девушка едва успела втянуть в легкие воздух и сглотнуть.
— Мамочки! Мамочки! — застонала она. — Да что же вы делаете?
Брюнет выбранился куда-то в сторону, потом добавил: «Растереть ее надо. Водкой», — и, толкнув Гарика за дверь, вышел вслед за ним, а Саша быстро снял с Ренаты дубленку.
— Вы кто? — спросил Игорь в коридоре.
Незнакомец окинул его высокомерным взглядом:
— Николай меня звать. Ты, судя по всему, преподобный Игорь?..
Гарик учуял, что фразу «судя по всему» в устах Николая следовало трактовать как «судя по идиотизму». Но было не до обид и выяснения отношений:
— А с ней че?
— Зуб ей вырвали.
— А-а-а… Я думал, гонятся за вами…
Да уж… Вот-вот за ним пришлют машину, а здесь — полный бедлам… Пришла беда — открывай ворота…
Стоп! Племянник Хозяина требовал к себе Сашу — вот Саша и приехал. Дело за малым: заманить его с собой на дачу, а там уж пусть сами разбираются друг с другом...
Из комнаты через три двери от Гариковой высунулась взлохмаченная голова.
— Здоров, дядь Гена! — сказал Игорь.
— Здрав буду, если пятисотку подкинешь… — просипел жилец, таращась на него сквозь толстые линзы очков.
— Нету, дядь Ген! Ей-ей!
— Ну, пса у меня купи. Хороший пес, слышь? Задарма, считай, отдам!
Алкаш подался в коридор. Из одежды на нем было только вылинявшее и растянутое трико, а на голом торсе мутно синели многочисленные татуировки — от портрета Сталина в компании с голыми девицами до надписей «Не забуду мать родную!», «Рассея — мама» и «Геннадий». Тут же вслед за ним из прокуренной дядь-Геныной конуры нерешительно выглянула большая, всклокоченная дворняга в репьях и, жалостно поскуливая, посмотрела своими добрыми безобидными глазами на Гарика и Николая.