Душехранитель
Шрифт:
А глубоко за полночь — громкий, истошный крик. У малыша страшный жар, врачи скорой помощи разводят руками: никаких симптомов заболевания. Ставят инъекцию жаропонижающего, но она не помогает. Ребенок горит, лишь время от времени забываясь коротким сном. Его рвет от материнского молока, он мечется, он страдает.
Давая Ренате отдохнуть, Николай укачивает его на руках. А утром все проходит. Саша весел, улыбается, пытается ухватить погремушки, ест, надолго засыпает.
Одна, вторая, третья… ночи стали похожи друг на друга. Через неделю Гроссман понял, что, продолжай он подскакивать по ночам
Вскоре он обнаружил, что Рената нашла выход. Это был очень интересный способ коротать ночь у кроватки сына. И очень простой. Она придвигала колыбельку к себе, брала карандаш с бумагой, укрывалась одеялом и, положив на колени толстую тетрадь, что-то писала, писала, писала. Сашка просыпался, плакал. Она отбрасывала тетрадь, укачивала ребенка и в нетерпении возвращалась к написанному.
Так было и сегодня. Нынешняя тревога жены была только бледной тенью по сравнению с той, первой. Возле руки Николая лежала раскрытая тетрадь, исписанная убористым, почти бисерным почерком Ренаты. Он зевнул и пробежал глазами по строчкам. И стихи, и проза… Как обычно. Это поначалу Гроссмана удивляла внезапная тяга супруги к сочинительству, но спустя две недели он принимал это новое Ренатино хобби как должное. Почему нет? Так она расслабляется, так ей легче. Лучше графомания, чем паранойя…
Но что-то остановило взгляд молодого человека. Он стряхнул сонливость и, подскочив, перечитал еще раз. Коротенькая зарисовка об игре неизвестного мальчишки с громадным волком… Вот это да! И еще так мастерски описано: Николай только что видел все это своими глазами во сне!
— Ладонька! Откуда ты это взяла? Что такое — Оритан? «Ночи на Оритане становились холоднее и безнадежнее…»
Рената пожала плечами.
— А про волка? Про мальчика и волка?..
Она переложила задремавшего Сашульку на одну руку, а второй показала, что увидела это.
— Сейчас увидела?
Кивок.
Николай пожал плечами. Ничего себе! Она видит наяву то, что приходит ему во сне, так получается? А это слово, это очевидное название — «Оритан»…
«Оиритиаан!» — шепнуло что-то в груди.
Он в последний раз взглянул на тонкую вязь таинственных строк, закрыл тетрадь и поднял голову. На него, прижавшись щекой к материнскому плечу, внимательно смотрел Сашулька.
Влад задумчиво прохаживался по аллее: ровно двадцать шагов вперед, вдоль низеньких остриженных кустов самшита, ровно двадцать шагов обратно. Гуляющие люди обходили его, почти не замечая, занятые своими делами либо увлеченные прелестью досуга.
Ромальцев думал. Он полюбил бродить здесь, всегда в одиночестве. Он вырос в этом парке. Два его детства прошли именно здесь. Такой судьбой может похвастать далеко не каждый…
Влад знал здесь все, как и помнил события обеих жизней. Некоторые воспоминания пересекались, перекрещивались, и требовалось некоторое время, чтобы распределить их в нужном порядке.
Иногда он проводил рукой по мягким лапам канадских
Легкий укол в груди Влад ощутил на двенадцатом шаге. Он замер. Поднял голову, будто принюхиваясь. Где? Где? Где? Что-то хорошее и что-то плохое. Рядом. Очень близко — и к нему, и друг к другу. Где?!
Женщина с коляской. Вот!
Ромальцев нырнул под елку, свернул на соседнюю аллею, откуда женщину видно гораздо лучше. Вот она… Она!
Невысокая, девственно тонкая, золотоволосая. Одетая просто, по-молодежному. Совсем юная. Для прохожих она — сестра или нянька младенца, которого везет в коляске. И зовет не она. Сигнал бедствия исходит от ребенка.
Она счастлива, почти счастлива, Влад чувствовал это даже на таком расстоянии. Счастлив и спящий мальчик. Счастлив и удачен его нынешний путь. Да не иссякнет солнце в их сердцах…
Но была другая сторона… И ее нужно отыскать… Не столько спящий ребенок, сколько вполне действующий сейчас Отпрыск Невозможного призывал Странника именно ради защиты. Где?
О, Природа! Как же все это знакомо!
Влад отступает назад. Мягкая хвоя расступается за его плечами и вновь смыкается, скрывая нырнувшего в ее объятья человека.
Нашел!
В одной части парка — две машины. Вышедшие из них парни, ускоряя шаг, идут вслед за женщиной. Один машет кому-то вдалеке. Там еще двое. Откуда взялись — неизвестно.
Женщина с коляской не замечает их, наклоняется к малышу.
Раздумывать было некогда.
Влад вразвалочку пошел наперерез и, даже не торопясь, опередил тех типов.
— Вот так встреча! Здравствуйте!
Женщина вздрогнула и подняла голову. Краем глаза Влад замечает, что парни с обеих сторон остановились. Вот и хорошо. В парке сейчас слишком много народа. Тут неподалеку и отделение, наряду прибыть — две минуты. Не рискнут…
— Вас ведь Ренатой зовут? — Ромальцев улыбнулся.
Женщина кивнула, пытаясь что-то вспомнить. Влад подсказал ей:
— Мы встречались с вами у Марго. Вы печатали мне счет-фактуру, помните?
Озабоченность исчезла с ее красивого, светящегося лица. Влад тронул ее за локоть, приглашая пройтись.
Сердце Ренаты колотилось. Она не понимала, что происходит. Этот едва знакомый мужчина казался ей сейчас странно близким, «своим». Откуда это? Она даже не знала его имени…
— Влад. Ромальцев Влад, — разрешил он и эту ее проблему.
Ромальцев ненавязчиво подталкивал свою спутницу и коляску в направлении выхода из парка. Рената не сопротивлялась.
— А кто у вас родился? — он еще раз покосился на тех парней и с деланным любопытством заглянул в коляску. — Можно?
Она кивнула. Влад развел руками:
— У меня нет опыта обращения с такими малышами. Может, вы сами покажете? Так это девочка?
Рената покачала головой и вытащила ребенка из коляски, не заметив, что Влад при этом подвинулся так, чтобы прикрыть ее от обеих групп, стоящих по разные стороны аллеи.