Душехранитель
Шрифт:
Заводить любовников на стороне Серапионов ей не запрещал. Не имел он также ничего против того, чтобы Снежана зарегистрировала с кем-нибудь из них отношения. Но… дружки, поматросив, разбегались (возможно, побаиваясь Андрея), а Снежана впадала в депрессии и иногда пила. Несколько раз Серапионову даже пришлось договариваться о ней с бывшими коллегами-врачами, и она проходила всевозможные курсы реабилитации, предварительно избавляясь в абортарии от «подарочка» очередного Ромео. А дамой она была, надо заметить, весьма плодовитой. В итоге Андрею это осточертело, и он сказал, что еще раз — и пусть Снежана воспитывает детский сад в условиях психбольницы,
Женщину это отрезвило. Она взяла себя в руки, немного похудела и устроилась на работу. Андрей появлялся все реже — или не желая мешать устройству ее новой жизни, или завертевшись в своих делах.
Ненавидела Оксанку Снежана и еще по одной причине. Девчонка была прирожденной интриганкой («В папашу своего!» — часто в сердцах говаривала мать). Внешне от Андрея ей достались лишь темные волосы, в остальном она была точной копией Снежаны: склонная к полноте, неповоротливая, сероглазая, с фарфорно-белой кожей. Все это очень мило, но иногда девчонка творила такое, что мать не знала, хвататься ей за голову, за бутылку или за сердечные капли. Прекрасно чувствуя стиль отношений между матерью и отцом, Оксана быстро научилась пользоваться слабостями и пороками обоих, проявляя при этом недюжинные актерские дарования. Чего стоил хотя бы тот случай, когда приехавший Андрей долго не мог найти дочь и в итоге обнаружил ее почти посиневшей от холода на балконе, раздетой (а было это накануне Нового Года), клацающей зубами. На вопрос, что она там делала, Оксана, стоически глотая слезы и выдерживая имидж несчастного дитя подземелья, голосом трагика сообщила, что мать выгнала ее на балкон, не позволяя смотреть «Спокойной ночи, малыши!» Снежана, которую и так колотило от вида Серапионова, просто рухнула в обморок. Андрей, разумеется, дочери не поверил, привел в чувство бывшую подружку и ничего насчет этого больше не сказал. И подобные «штучки» (Снежана называла их «закидонами») Оксана вытворяла с завидной регулярностью, шокируя мамашу. Иногда ей все-таки удавалось обмануть отца и навлечь его гнев на материнскую голову. После же прогулки с Андреем девочка частенько рассказывала небылицы уже матери. И однажды Снежана, хорошо напившись, осмелилась воскликнуть: «Почему я не выпила яду, как только забеременела?!» Разумеется, это дословно передалось отцу, и тот предложил Снежане исправить ошибку постфактум. Причем предложил настолько убедительно, что та едва не стала заикаться.
Этим вечером он приехал за Оксаной, чтобы сходить с нею на «Юнону» и «Авось». Приехал задолго до начала спектакля, зная, сколько времени ей и ее мамаше всегда требуется на сборы.
Андрей прошел в комнату. От его внимания не ускользнули некоторые незначительные изменения в интерьере. Он пролистал лежавший на телевизоре журнал, небрежно отбросил его в кресло:
— Вы скоро?
Снежана вернулась из детской спальни и повела полным белоснежным плечом:
— Одевается. Поужинать не хочешь?
Андрей уселся на диване, раскинул руки на валике и отрицательно покачал головой. Снежана, полагая, что действует незаметно, сняла со стены в прихожей фотографию какого-то мужчины. Серапионов усмехнулся: она готова была обвешать картинками, фотографиями и еще чем ни попадя всю квартиру. Чувства меры у этой женщины не было никогда. Равно как и хорошего тона. Теперь у нее в ушах появились какие-то дурацкие серьги, зато хоть красится поменьше и слегка похудела. Но духи и одежда… Интересно, это ей новый хахаль выбрал или она
— К школе ее готовишь? — Андрей закинул ногу на ногу.
— Конечно. Тридцать первого на перекличку пойдем.
— Завидую твоему оптимизму…
— Почему? — удивилась она.
— Доживи сначала до тридцать первого, — он аккуратно, одним пальцем, отодвинул в сторону дамский журнал, прикрывавший пачку сигарет. — Опять при ней куришь?
— При ней не курю!
— Расскажи это тому, с фотографии, — с обманчивым добродушием кивнул Серапионов и даже слегка улыбнулся. — В квартире воняет, как в коммуналке с алкашами…
Снежана потупилась.
— Оксана! — вдруг крикнул Андрей и с удовлетворением отметил: бывшая подружка сильно вздрогнула от его возгласа и обрушилась в кресло. — Мы опоздаем, детка!
— Ну сча-а-ас! — раздался капризный детский голосок из спальни.
— Когда мы уедем, проветри квартиру.
— Хорошо… — беззвучно пролепетала Снежана, мечтая, чтобы они поскорее убрались.
Раздались тяжелые шаги, и в зале возникла наряженная полная девочка. Андрей подпер подбородок большим пальцем и слегка покусал фалангу указательного, с трудом сдерживая смех. Увы, но дурновкусие передается по наследству.
Совершенно без намеков на талию, широкая, угловатая, Оксана надела трикотажное блестящее платье в обтяжку по фигуре, с какими-то идиотскими рюшами на подоле, розочками по вырезу ворота и бантиками по бокам. Личико, безусловно хорошенькое, портили безобразные дешевые заколки и кошмарная прическа.
— Кажется, мне до ее замужества придется ходить с вами по магазинам и выбирать для нее тряпки… — вздохнул Серапионов, поднялся, кинул на Снежану убийственный взгляд и, подойдя к дочери, положил ей руки на плечи. — Пойдем, детка, проветрим твой гардероб…
Когда они удалились переодеваться, Снежана бессильно уронила голову на подлокотник и разрыдалась.
Пока Оксана переодевала платье, Андрей посмотрел ее рисунки. Принцессы, феи, золушки… Стандарт. Он слегка дернул уголками рта. Сойдет. На большее никто и не рассчитывал. Игры «в доктора» в детском саду, плавно переходящие в обжимания в пустой классной комнате и ранний брак «по залету». Если он вообще состоится, этот брак. Нет, Оксанку надо отсюда забирать, иначе она со стопроцентной вероятностью повторит судьбу своей мамаши…
— Па, смотри!
Андрей оглянулся и кивнул. Ну вот, уже гораздо лучше. Хотя походить с нею по магазинам не помешает. Потом как-нибудь…
— Садись, Оксана, — он усадил дочь перед зеркалом, распутал заколки, расчесал ее густые длинные волосы, собрал их в «хвост» на затылке, а затем просто закрутил этот «хвост» в клубочек и заколол шпильками.
Стирать мамину помаду пришлось салфетками, причем довольно долго.
Ребенок преобразился. Андрей снова вздохнул, похлопал ее по плечу и со словами:
— Пойдем, не то опоздаем, — направился в прихожую.
Оксана кокетливо прищурилась в отражение, похлопала себя по щекам, а потом вприпрыжку помчалась за отцом.
Выйдя из подъезда, она умышленно замедлила шаг, чтобы в степенной неторопливости насладиться «завидками» гуляющих сверстников. Андрей с ироничной усмешкой держал открытой для нее заднюю дверцу своего джипа. Оксана демонстративно подала ему руку и, со всей доступной ее неуклюжему телу грацией, вскарабкалась в машину.
Зал Консерватории был полон.