Душенька
Шрифт:
– Тебе не хватает образованности и эрудиции… Мама была шокирована, когда узнала, что ты закончила восемь классов.
– Не восемь, а девять, – поправила я его. – И вместе с колледжем, считай, одиннадцать.
– Этот колледж раньше был ПТУ. А представить моей подругой пэтэушницу – невозможно. Но, может быть, ты захочешь получить высшее образование и освоить какую-нибудь симпатичную профессию? Например, стать искусствоведом. Я заметил, что ты неплохо разбираешься в живописи.
Поперхнувшись, я поставила на стол стакан
– Но я же работаю!
– Ты могла бы учиться на заочном. Или, лучше всего, оставь работу.
– У меня нет родственников, которые могли бы меня содержать.
– И не надо. Я смогу о тебе позаботиться.
– Но… Я люблю готовить.
– Вот и хорошо. Ты будешь готовить для меня.
– Я не сдам вступительные экзамены. Я забыла все, чему меня учили в школе. Литературу, английский, историю… Все!
– Ничего страшного. Наймем тебе репетиторов. Я сам подтяну твой английский! Ты очень быстро учишься, схватываешь все на лету. Жаль, если такой материал пропадет даром.
Мне хотелось возразить и сказать, что я не материал, а живой человек, со своими пристрастиями и желаниями, но Денис опередил меня. Из кармана он достал бархатную коробочку и, быстро опустившись на одно колено, преподнес ее мне.
– Душенька, я прошу тебя стать моей женой. Ты согласна?
В уютном углублении лежало кольцо белого золота с прямоугольным бриллиантом. Вокруг зааплодировали – сначала послышались редкие хлопки, потом они вылились в настоящую овацию.
И мне ничего не оставалось, как сказать:
– Да. Я согласна.
С Барбадоса мы вернулись обрученными женихом и невестой. Через три дня Денис торжественно перевез меня из Перловки в дом своих родителей.
Бабушка была растерянна. С того момента, как я сказала ей о переезде, она не знала, за что взяться. Зачем-то привела в порядок все мои вещи, перестирала их и перегладила, выстирала зачем-то даже зайца Плюшу.
– А когда свадьба? – осторожно спрашивала она меня. – Тебе же нужно выбрать платье… Подготовить какое-то приданое…
– Бабуля, какое приданое, что за древние понятия, – весело возмущалась я. – Такая жена, как я, сама по себе богатство!
– Так-то оно так, но все же неловко входить в семью жениха голой-босой. Оно, конечно, их ничем не удивишь. Но я хотя бы столового серебра тебе купила. Я видела в ювелирном набор чайных ложечек, и совсем не так дорого…
А я просто не знала, что ей сказать. Дата регистрации брака не была назначена.
– Но вы, конечно, не будете торопиться со свадьбой, – утверждающе сказала Елена, как только узнала о нашей помолвке.
– Это только на постсоветском пространстве делают предложение и следующим же утром бегут расписываться в сельсовет, скрипя новыми галошами… В Европе же, например, между помолвкой и заключением
В сущности, я была не против. А кроме того, уже поняла, что любое, даже высказанное самым деликатным образом пожелание Елены имеет в этой семье силу закона. Но ведь это же не так плохо, правда? У матриархата есть свои положительные стороны…
Мое смирение может показаться кому-то странным, но поймите меня правильно, я жила среди людей и видела, как у многих из них складываются отношения в семье. Большинство молодых женщин, выходящих замуж, сталкиваются с негативным отношением со стороны свекрови, причем критике может подвергнуться любое качество невестки. Если она красивая, скажут – «слишком хороша для моего мальчика», если ее внешние данные скорее средние – «мог бы найти и получше». Из бедной семьи – мезальянс, из богатой семьи – тоже мезальянс, да еще и унизительный.
– Он на мне удары отрабатывал, как на боксерской груше, а свекровь говорила: бьет – значит, любит! – вспоминала прошлые обиды Нина, эскулери «Boule de Suif», посудомойка по-простому.
– Завел себе какую-то стюардессу, даже не скрывает, козел похотливый! А свекровь мне сегодня и говорит: ты должна быть мудрой, должна закрыть глаза на его гульки и сохранить семью! – возбужденно кричала клиентка за столиком – в одной руке телефон, в другой эклер, распухший от плача рот измазан ванильным кремом.
«Так что у меня пока все в порядке», – думала я.
Думала я так и после того, как Елена пригласила меня в свою комнату «поболтать о нашем, девичьем». Мне нравилась ее комната. В ней все было розовым, но не гламурно-розовым, как в домике Барби, нет, то был сдержанный, интеллигентный розовый цвет, призванный бросать правильные рефлексы на кожу стареющей женщины. Перед розовым диваном был сервирован кофейный столик – кофе в серебряном кофейнике, сливки, тростниковый сахар, крошечные бутербродики, печенье.
– Евдокия, мне нужно с тобой серьезно поговорить. Мы обе женщины, и я буду с тобой предельно откровенна. Скажи, что ты намерена делать с лишним весом?
И как ни в чем не бывало щипчиками отправила в свою чашку кусочек желтоватого сахара.
– С лишним весом? – повторила я, как попугай.
– Ну да. Тебе ведь надо худеть. Сама понимаешь, девушка, которая весит, как молодой слоненок, не может стать женой моего сына.
Машинально я взглянула на обручальное кольцо. Бриллиант так красиво сверкал в лучах полуденного солнца! Поймав мой взгляд, Елена мелодично рассмеялась.