Душитель

Лэндей Уильям

Он руководил всей операцией. Его бизнес ширился. В конторах по всему Норт-Энду телефоны буквально сходили с ума, десятки человек в каждой комнате были к его услугам. Скачки вечером, собачьи бега ночью, ставки целый день. Дэнни Капобьянко, младший брат Чарли, пригоршнями приносил полудолларовые монеты, чтобы расплатиться с телефонными операторами — по пятьдесят центов за принятую ставку.

Но в одиночку Капобьянко не добился бы многого, его положение оставалось слишком непрочным. Он не мог бороться с бригадами Раймонда Патриарки или выколачивать деньги у чужого должника. Он даже не мог защититься от прочих акул бостонского криминального мира. Когда они подступились

к Капобьянко, когда обложили налогами его самого, Чарли сделал то, что должен был сделать.

Он отправился в Провиденс к Главному. Капобьянко привез Рею Патриарке конверт с пятьюдесятью тысячами долларов наличными и предложил ему сделку: пятьдесят штук на руки и еще как минимум сто ежегодно в обмен на букмекерскую монополию в Бостоне. Патриарка согласился.

Все изменилось. Капобьянко начал действовать в масштабах города, и в начале 60-х годов Бостон был залит кровью. Капобьянко развязал руки своим подручным — теперь под началом у него находился целый батальон, сотни профессиональных громил, которым был дан приказ привести букмекеров к повиновению. Громилы конфисковали половину букмекерских доходов. Деньги, в свою очередь, питали акулий промысел — ростовщики ссужали их под три-четыре процента в неделю. Губительная формула: мафиози приказывали своим подчиненным выжимать деньги, позабыв о милосердии. Все кругом были в долгу — букмекеры, неспособные платить налог, бедолаги, которым было не под силу вернуть кредиторам сумму в трех-четырехкратном размере… Начались убийства, особенно в трущобном Саут-Энде. Воистину Новый Бостон.

В этом хаосе процветало новое поколение мафиози, жестоких и беспощадных. В их кругу насилие было нормой. Они курсировали по городу, как акулы.

И во главе этой молодой поросли стоял Зверь — Винсент Гаргано. Теперь он охотился за Рики.

14

Эми установила на дверь квартиры новый замок, на вид весьма устрашающий, которому самое место было где-нибудь в подвале банка. Это успокоило ее и дало возможность спать по ночам. Ей неприятно было думать о том, что похождения Душителя так волновали ее: до сих пор она не считала себя истеричкой. Но трудно было не замечать всеобщую панику. Иногда казалось, что Душитель — единственный предмет разговоров.

В косметическом салоне Эми жадно прислушивалась, как полдесятка женщин обсуждают тактику.

— Даже не знаю, что и делать, когда возвращаюсь домой. Сначала оставляю дверь открытой и осматриваюсь — если Душитель уже в квартире, то я по крайней мере не останусь с ним взаперти. Потом мне приходит в голову: а вдруг он на лестнице? Тогда я побыстрее запираю дверь…

— Даже если ты сидишь дома, за запертой дверью, никто не поручится, что ты в безопасности. Всех этих женщин, даже молоденьких, он убил, пробравшись в дом.

— Когда я ложусь спать, то ставлю возле двери пустые бутылки — если он заберется ко мне ночью, я услышу шум. Возможно, он тогда испугается и уйдет.

— Он не взламывает замок! Женщины сами его впускают, он их уговаривает, он хитрый. Просто не подходите к двери…

Люди говорили и говорили. Никто ничего не знал. В газетах убийцу называли «призраком» и «чудовищем», но никто понятия не имел, как он выглядит на самом деле. Все твердили о «беспощадном садизме», «сексуальном отклонении», намекали, что Душитель удовлетворяет свои «извращенные пристрастия». Но о деталях умалчивали — никто в точности не знал, что именно случилось с тринадцатью погибшими. Люди рисовали себе убийства на основании собственных страхов. Жертвы, с другой стороны, были абсолютно реальными. В таком небольшом

городе, как Бостон, жители друг друга знают хотя бы понаслышке. А даже если и нет — среди тринадцати погибших, молодых и старых, белых и цветных, студенток и почтенных матрон, не так уж трудно найти якобы знакомое лицо.

Убийство Кеннеди лишь подлило масла в огонь, оно затронуло ту же струну. Душитель также был внутренним врагом — загадочный недруг, который ничем не отличается от окружающих. Если бы в конце концов выяснилось, что это чудовище — очередной Освальд, горожане бы слегка разочаровались, но не удивились.

Так все и шло: священники с кафедры просили женщин держать двери на замке, истерички непрестанно звонили в полицию с рассказами о соседях, которые «занимаются чем-то странным», о мужчинах, которые пытались познакомиться с ними на улице, и так далее. Одинокие женщины входили по вечерам в свои квартиры с замиранием сердца. Страх перед Душителем стал нормой жизни.

Эми старалась не поддаваться панике. Газеты говорили правду: теоретически больше шансов погибнуть от удара молнии, чем от рук Душителя. Так или иначе, она всегда была сильной, потому что не трусила. А теперь что-то изменилось. Она поставила новый замок и только после этого смогла спать спокойно.

Она тыкала ключом в скважину, одновременно балансируя сумочкой, газетами и сумкой с покупками. Наконец девушка открыла дверь, вошла, включила свет — и взвизгнула…

В противоположном углу комнаты в кресле сидел Рики.

— Господи! Не смей больше так делать!

— У меня не было ключа.

— Вот именно.

— Мне надо с тобой поговорить.

— Нормальные люди обычно стучат!

— Да, но тебя не было дома, поэтому…

Эми испепелила его взглядом и взгромоздила покупки на маленький столик. Рики подошел и поцеловал девушку в губы.

— Ты пьян. Где ты был? Нет, подожди, я сама угадаю. У Макгрейла?

— Откуда ты знаешь?

— Ты верен своим привычкам. Удивительно, что тебе еще не доставляют почту прямо туда.

— Меня оттуда выгнали.

— От Макгрейла? Да они без тебя разорятся.

— Точно.

— Что ты натворил?

— Связался с криминальным элементом.

— Ты сам и есть криминальный элемент.

— Я имею в виду, с настоящим бандюгой. Этот тип меня разыскивал, поэтому я и хотел с тобой поговорить. Мне придется на какое-то время исчезнуть, чтобы все уладить.

— Кто тебя искал?

— Эми, тебе не нужно этого знать.

— Нужно.

Лицо у него было бесстрастное. Вот что бесило ее в Рики — таинственность. То, как он умел замыкаться в себе.

— Что происходит, Рики?

Он промолчал.

— Ну же. Это совсем не сложно. Ты что, внезапно онемел?

— Эми…

— Умница, Рики. Дальше.

— Эми, все в порядке. Я все улажу. Но давай лучше не будем об этом говорить. Поверь, на это есть причины.

— Какие? Расскажи.

— Эми, пожалуйста. Забудь.

Эми рассматривала его. Она хорошо, слишком хорошо, знала, что именно натворил Рики, но если он предпочитает молчать — значит, тема под запретом — таково неписаное правило. Иногда, впрочем, Эми страшно от этого страдала. Ее темперамент, привычки, работа — все это приказывало ей докопаться до истины. Она была прирожденным следопытом. Но Господи, как она любила этого мужчину! Любила в нем буквально все. Лицо, запах, голос, тело. Чем дольше Эми смотрела на него, тем более наслаждалась. Не исключено, что она обожала его за соблазнительные тайны. Он был загадкой, которую она не могла разгадать до конца, и не было смысла требовать у него ответа — Рики бы просто не стал говорить.