Душитель

Лэндей Уильям

Священник встал рядом с Майклом, наградив его кривой улыбкой. Он уже давно не видел среднего Дэйли на мессе. Майкл тоже получил облатку, а следом за ним — Малыш Джо.

Майкл обошел скамьи, возвращаясь на свое место. Как он ни вытягивал шею, Линдстрома нигде видно не было.

57

У Винни Гаргано родилась идея.

— Знаете, что сделайте? Как делали римляне. Кресты, штук двести, я не знаю сколько, поставьте их так, чтоб все видели, повыше, например на Коммон, ну или еще где-нибудь,

прибейте к ним этих сукиных детей и оставьте на пару недель. Пусть птицы их жрут. Вот как делали римляне. То есть итальянцы. Никто из них не стал бы запирать человека в какой-нибудь чулан в Уолполе, где его никто не увидит. Вся суть в том, чтоб видели люди. И они увидят! Это ведь главное, правильно?! Но теперь больше так не делают. Просто суют парня в камеру и оставляют там. Ну и что толку, мать вашу?..

Он осмотрел стол в ожидании ответа. В тусклом свете его лицо было едва различимо, а взгляд — спокойно-угрожающий. Но трое придурков за столом жевали крабовое мясо и чу-мэйн и могли разве что кивнуть и промычать в знак согласия. Они согласились. Они всегда соглашались с Винни Зверем, особенно когда тот был пьян и необуздан.

Гаргано нравились китайские рестораны, и это было его любимое местечко в Чайна-тауне — «Дом с фонарем». Здесь умели обслужить клиента: посадить его в верхнем зале, принести коктейль «Май-Тай» с маленькой вишенкой, завернутой в кружочек апельсина и проткнутой пластмассовой шпажкой. Эта выпивка, невзирая на скромный вид, могла свалить с ног быка. В баре было множество женщин и никаких боссов — те предпочитают рестораны в Норт-Энде или отдельные кабинеты на Тремонт-стрит. А полицейские даже не знают, что Чайна-таун — часть города. Гаргано предпочел видеть в «Доме с фонарем» лишь тех копов, кого приглашал лично.

— А ты что скажешь? Что толку?

— Ты меня спрашиваешь?.. А я знаю?

— Я подумал — раз ты коп, то наблюдаешь эту хреновину каждый день.

Джо пожал плечами. Ему не нравился Винни Зверь. Он не чувствовал ни почтения, ни страха. Джо слишком устал и слишком много выпил, чтобы хоть что-нибудь чувствовать.

— Ничего я не наблюдаю, Винни.

— Врешь. Вы сажаете парня, а на следующий день он выходит. Ну или посидит немного и выйдет через месяц. Ты ведь понимаешь, о чем я. Что толку раз за разом арестовывать одних и тех же? Тебя ведь это напрягает, а?

— Не особо.

— Почему?

— Такова система.

— Значит, хреновая система.

— Меня это не касается.

— В том-то и проблема. Вот почему вы, копы, ничего не добиваетесь. Пустил бы ты меня на свое место…

— И что? Ты развесишь на крестах двести человек? Это твоя гениальная идея? Собрать всех проституток и мелких воришек и распять их? Отличный план, Вин.

— Только не проституток. Кто говорит — проституток? Это даже не преступление. Я говорю об убийцах. Если хочешь получить результаты, нужно что-то делать. Думаешь, в Риме было много убийств?

— Не сомневаюсь.

— А вот и нет.

— Откуда тебе знать?

— Знаю — и все. Потому что они

все понимали. Люди хотят видеть, что бываете преступниками, поэтому римляне ставили кресты, поэтому они построили Колизей, чтобы все могли посмотреть бои, чтобы видели, как другие умирают. И все были довольны. Людям нужно иногда сбросить пар. Не надо им мешать.

— Люди могут увидеть это и в кино.

— Как в «Бен Гуре», — отозвался один из сидевших за столом. — Видели?

— Какого черта, при чем тут «Бен Гур»?

— Это фильм такой.

— Сам знаю, что фильм. Идиот.

— Я просто сказал, Вин. Вы тут говорили, что можно было пойти в Колизей и посмотреть, как убивают людей. Потом Джо сказал, что теперь можно то же самое увидеть в кино, ну и я сказал, что можно посмотреть «Бен Гура» и увидеть, как убивают людей в Колизее. Там это показывают. Вот и все.

— А я говорю, что это дурацкий фильм.

— Ну и что?

— Одно вранье.

— «Бен Гур»? А я думал, там все правда.

— Ты путаешь со «Спартаком».

— Они ж оба вроде как исторические — «Спартак» и «Бен Гур».

— Может, вы, парни, заткнетесь? Я сейчас не о кино говорю. Я серьезно. Придурки. Слушайте! Римляне правили тысячу лет, ну или вроде того. Знаете почему? Потому что они фигней не занимались. Вот что. Иисус пришел и сказал: «Я Бог» — ну или как-то так, а они решили, что им это не по нутру, и распяли его на кресте. Ни хрена они не боялись.

— Да, — ответил Джо. — Но Иисус победил.

— Как это?

— Ватикан находится в Риме.

— И что от этого пользы Иисусу? Он же умер.

— По-моему, ты просто не понимаешь, Вин.

— Нет, это ты ни черта не понимаешь. Я хочу сказать — вот как должно быть. И с Гитлером то же самое. Если бы Гитлера убили, когда он только-только все это начал, никаких проблем бы вообще не было! А так на войне погибли миллионы. И что мы говорили нашим солдатам? «Иди и убей как можно больше этих сволочей». Вот о чем речь. Что нужно принимать правильные меры.

— Гитлер? При чем тут Гитлер?

— Я говорю, что с такими людьми надо что-то делать. И всегда так поступать, даже в мелочах.

— Тогда была война. Теперь все по-другому.

— Никакой разницы. Правила одни и те же. Война идет всегда.

— Ты псих, Винс.

— Да? Если я псих, чего ж ты на меня работаешь?

— Потому что я идиот.

— А эти парни? Тоже идиоты?

— Ты действительно хочешь ответа?

Все засмеялись, кроме Джо.

— Вот что я скажу. Ты коп, а значит, понимаешь, что я прав. Готов поспорить: тот, кто убил эту девушку, как ее, журналистку, которую задушили…

— Эми Райан.

— Ну да. Так вот, готов поспорить: она не первая его жертва. У этого парня многое на счету. И я уверен, что он уже сидел. Его посадили, а потом выпустили — и он ее убил.

— И что?

— Она была хорошей девушкой, ваша Эми? Она ведь не заслужила такой смерти?

Джо промолчал.

— Так вот, если бы этого парня пришибли после первого раза, он бы не…