Душитель
Шрифт:
— От Зонненшайна?
— Из общего фонда.
— Я не возьму.
— Джо, не наживай себе проблем. Каждый полицейский получает небольшой подарок на прощание, когда покидает участок. Своего рода благодарность.
— Меня уже достаточно поблагодарили.
— Как хочешь.
Конрой, нахмурившись, сосредоточился на игре.
Джо повернулся к двери, но «подарок» его как будто притягивал. Он неохотно подошел к столу, заглянул в конверт, положил его на место и шагнул к порогу.
Конрой насупился еще сильнее. Пирамида была разбита скверно, биток
Джо вышел и закрыл дверь.
Конрой загнал шар в лузу и облегченно вздохнул.
Джо вернулся, подошел к столу, взял конверт и молча ушел.
55
Бостонская городская больница — бывшая психиатрическая лечебница — занимала два акра земли в Матапане, по большей части поросших девственным лесом. Кованый железный забор огораживал всю территорию, разбросанные корпуса с плоскими крышами и белой лепниной были выстроены из красного кирпича. Самое большое здание напоминало старую фабрику, а те, что поменьше, выглядели более элегантно — как провинциальные школы или частные дома.
Административный корпус, куда направлялся Рики, помещался в одном из них — в трехэтажном кирпичном здании с белым портиком и большим круглым окном, похожим на маленькое солнце. Лес подступал к корпусу вплотную: над кровлей склонялись деревья, по фасаду ползли виноградные лозы, дворик зарос высокой травой и сорняками.
Как и большинство городских жителей, Рики не испытывал особой тяги к природе. Место настоящих мужчин — в городе, а расстояния между городами лучше преодолевать на самолете или машине. Если в силу обстоятельств Рики оказывался на пляже или в лесу, то чувствовал себя неуютно. В городе, где природа пробивалась сквозь бетон, как здесь, в самом сердце Матапана, лес казался чем-то неестественным — большая зеленая преграда на пути следования. Одна сплошная проблема.
Но этот лес не казался таким уж дружелюбным. Несмотря на теплую погоду, он был безлюден. Во времена детства Рики — загородный дом Дэйли находился всего в нескольких милях отсюда, в Сэйвин-Хилле — в этой клинике лежало более трех тысяч пациентов. Теперь же больница практически опустела из-за того, что максимальное количество больных постарались перевести на амбулаторное лечение. Остались лишь две-три сотни. Парк зарос и одичал, в нем появилось нечто призрачное. Вскоре все эти здания будут заброшены, вокруг них сомкнётся лес — и конец.
Но какая разница? В лесу сгниют несколько старых домов, бывшая лечебница для сумасшедших прекратит свое существование — что тут такого?
Настроение Рики упрямо не желало улучшаться. Он отчасти утратил способность притворяться, перестал быть куклой чревовещателя, сделался собой. Эми бы порадовалась, конечно. Больше всего на свете она мечтала о том, чтобы Рики стал искренним, научился глубоко чувствовать, страдать… и это исполнилось лишь из-за того, что
Может быть, кощунственно наслаждаться тем, что он сейчас делает — выслеживает убийцу Эми? Рики подумал, что она бы сама этого хотела. Она, несомненно, ценила радости слежки, нахождения подсказок, распутывания узлов… Самое важное — Эми находила утешение в работе. Она понимала, что по сути своей это способ отвлечься. Повседневная работа заслоняет тусклую реальность, не дает задуматься о том, что жизнь коротка, бессмысленна, опасна и так далее. Зачем об этом думать? Столкновение с фактом смерти не изменит твоего собственного финала, поэтому лучше работать, работать не разгибаясь. Найти убийцу Эми куда полезнее, чем просто скорбеть. Может быть, Рики именно так выражал свою скорбь.
В административном корпусе сиделка провела его в кабинет доктора Марка Китинга. На матовом стекле двери было выведено: «Главный врач».
Доктор сидел, сгорбившись и поставив локти на стол. Он поднял голову — так, будто ее вес был непомерно велик.
— Мистер Дэйли? — удивленно спросил он.
— Да.
— Простите. Кажется, я беседовал не с вами…
— Да, с моим братом Майклом. Он рассказал мне о вас. Я пришел из-за вашего пациента, Артура Нэста.
— Бывшего пациента. — Врач жестом указал на кресло. — Кажется, я предупредил вашего брата, что связан конфиденциальностью… Я многого не смогу рассказать.
Рики сел.
— У меня всего один вопрос, — произнес он.
Врач скептически фыркнул, запустил пальцы в волосы и застыл в этой позе. Рики решил, что доктор Китинг, сутулый, с мешковатым лицом и торчащими волосами, похож на старого бабуина.
Он выложил на стол вчетверо сложенный утренний экземпляр «Трэвелер». Заголовок на первой странице гласил «Подозреваемый по делу Душителя найден мертвым». Маленькая фотография Артура Нэста — тощего, с выпученными глазами. На снимке потерялись огромный рост и сила Нэста, его нечеловеческие черты. Он выглядел обыкновенным громилой.
Врач взглянул на фото и вздохнул.
— Что это? — Рики взял газету и прочел вслух: — «Артур Нэст, некогда основной подозреваемый по делу Бостонского Душителя, был найден мертвым вчера вечером в своей комнате, в психиатрическом отделении больницы „Бриджуотер“. Судя по всему, Нэст принял смертельную дозу антидепрессантов, которые должен был пить регулярно. Возможно, он сделал это с целью самоубийства». Ведь было не так?
— Это важно?
— Очень.
— Для кого? Никто не думал об Артуре, пока он был жив.
— Никто не думает о нем и теперь, включая меня. Это важно лишь потому, что я ищу правду. Вы действительно верите, что Артур Нэст покончил с собой?
— Для начала скажите, кто вы такой.
— Я знал Эми Райан — последнюю жертву Душителя.
— И вы думаете, что это сделал Артур?
— Нет. Артур на момент преступления находился в «Бриджуотере».
— Тогда что вам нужно? Пусть Артур наконец обретет покой.
— Я тоже хочу обрести покой.