Два меча
Шрифт:
Вульфгар пристально смотрел на нее, и девушка поежилась под этим взглядом:
— О чем ты думаешь?
— Я думаю, что твой дворфский акцент почти исчез, — криво усмехнулся он. — Но дворфский характер проявляется все сильнее. Похоже, на нас лежит проклятие Бренора. Мы оба слишком практичны.
— О чем ты говоришь?
— Шесть лет рядом с мужчиной, которого любишь, — и вы не стали любовниками?
— Он мужчина-дроу, если ты не забыл.
— Только дворфский практицизм делает это помехой.
Кэтти-бри вскинула на него взгляд и
— Мы должны найти его, — подвел итог Вульфгар. — Ради нас всех. Без Дзирта нам этот клубок не распутать.
— Я скоро встану на ноги, и мы отправимся, — согласилась Кэтти-бри и бросила взгляд на свои вещи. Из-под дорожного плаща выглядывало темное, изящное крыло Тулмарила.
И пустые ножны Хазид-Хи.
— Что? — встревожился Вульфгар, увидев, как окаменело лицо девушки.
Кэтти-бри вытянула подрагивающий палец:
— Мой меч…
Вульфгар обернулся и вскочил, подошел к скамеечке, перерыл всю груду и убедился, что меч действительно исчез.
— Кто мог его взять? Кто?
Вульфгар в замешательстве уставился на Кэтти-бри. На лице девушки застыл ужас. Она как никто знала, какой силой обладает разумный меч. Тот, кто освободил Хазид-Хи из ножен, получит больше, чем мог ожидать.
Гораздо больше.
— Мы должны найти его, и найти быстро, — сказала она.
Этот путь не для тебя, — прозвучал голос в голове Делли, когда та шагала к ожидающему парому. Повсюду вокруг дворфы работали в поте лица, выстраивая укрепления, чтобы обезопасить путь от ворот к паромной переправе.
Делли несколько удивилась такому утверждению, ведь голос, звучавший в голове, она по неопытности считала своим собственным.
— Не для меня? — негромко спросила она, стараясь не привлекать лишнего внимания. Она даже склонилась над Кэлси — будто обращается к младенцу.
«Надеюсь, ты не настолько слабоумна, чтобы вернуться обратно в шахты и прожить остаток жизни с дворфами?» — спросила себя Делли.
Мир много больше, чем Мифрил Холл и земли за Сарбрином, — пришел неожиданный ответ.
Делли отошла в сторонку, под навес, поставленный дворфами, чтобы можно было передохнуть в укрытии от пронизывающего ветра. Она посадила Кэлси на стульчик, сняла заплечный мешок — и тут поняла, что странный голос исходит вовсе не из ее головы, а именно из мешка. Очень осторожно Делли развернула Хазид-Хи, и лишь только эфес меча оказался в ее руке, голос зазвенел куда отчетливее.
Мы не станем переправляться через реку. Мы пойдем на север.
— Так это что же получается, у меча есть разум? — спросила Делли, Ее это скорее позабавило, чем встревожило. — Ха, так ты сможешь добыть мне немало монет в Серебристой Луне!
Но улыбка сползла с ее лица, когда рука вдруг сама поднялась и лезвие Хазид-Хи медленно,
Делли попыталась закричать, но обнаружила, что не может — горло ее спазматически сжалось. Однако ужас растворился почти мгновенно, и Делли неожиданно осознала, как прекрасна власть этого великолепного оружия. Да, одним взмахом руки она могла сейчас отнять жизнь Кэлси. Она могла играть жизнью других людей, как может играть только бог.
Рот Делли снова искривился в улыбке. Кэлси смотрела на нее с любопытством. А потом потянулась к сверкающему лезвию.
Девочка порезала пальчик об острие и заплакала, но Делли не слышала ее.
Она не нанесла удара, хотя желание сделать это было почти нестерпимым. Но капли яркой красной крови Кэлси на мече — на ее мече — остановили женщину.
Девочку так легко убить. И ты не сможешь помешать мне.
— Проклятый клинок, — выдохнула Делли.
Заговори еще раз вслух, и девчонка потеряет голову, — пообещал Хазид-Хи.— Мы идем на север.
— Ты… — начала Делли и тут же прикусила язык от ужаса.— Ты хочешь, чтобы я попыталась выбраться отсюда с ребенком на закорках? — безмолвно спросила она. — Мы не пересечем периметр.
Ребенка оставь.
Делли выдохнула.
Шевелись! — потребовал меч, и никогда еще в своей жизни Делли Керти не слышала столь властной команды.
Разумом она понимала, что может просто швырнуть меч на землю и убежать, и все же не могла сделать этого. Почему — не знала, просто не могла.
Воздух с трудом проникал в грудь. Множество желаний крутилось в ее мозгу, но все они замыкались сами на себя — у нее не было настоящего ответа на приказы Хазид-Хи. Она трясла головой, отказываясь, но шаг за шагом отступала от Кэлси.
Раздавшиеся поблизости человеческие голоса на мгновение прервали пытку, и один из этих голосов — горестно причитавший — Делли узнала. К переправе, где паромщик уже поторапливая пассажиров, шла Котти Куперсон.
«Мы не можем оставить ее!» — взмолилась Делли.
Ее шейка… такая тонкая… — дразнил Хазид-Хи.
«Они найдут ребенка и пойдут за нами. Они сразу поймут, что я не переправлялась через Сарбрин».
Меч не ответил, и Делли поняла, что заставила его задуматься над ее словами. Она не могла сформулировать каких-то убедительных доказательств, в ее сознании лишь запрыгали образы и мысли — пусть меч получит общее представление.
Через пару секунд, с завернутым и сунутым под мышку Хазид-Хи, Делли бежала к переправе. Она не стала ничего объяснять Котти, а просто сунула младенца в руки несчастной женщины. Объяснения были ни чему — Котти все равно ничего бы не услышала, она сразу же прижалась лицом к ребенку и блаженно втянула в себя младенческий запах.