Два полюса

Окишева Вера Павловна

– Пойдем, Кэс-с-с ждет, - позвал лацерт, обнял за плечи и повел к двери, которая выходила в общий холл.

Взял за руку, как тогда и уверенно повел за собой. Вновь все повторилось. Стоило дверям раскрыться, как на нас обрушился разноголосый гомон. Лацертов было еще больше чем в мой первый выход. Слаженное «кесш» летело со всех сторон. Все склонялись перед Шейхом, который, не останавливаясь, шел сквозь образовавшийся коридор и тянул меня за собой.

Я заметила, что среди них много раненых. Окровавленные повязки, белые корсеты и бандажи

на серых телах бросались в глаза. Это могло означать лишь одно, лацерты терпят поражение.

– Нет, С-с-салли, это твой дядя пос-с-старалс-с-ся, - ответил на мои мысли Шейх.

Я встала, как вкопанная, во все глаза воззрилась на него. Лацерт вздохнул и обернулся.

– Да, я читаю твои мыс-с-сли, пошли. Не с-с-стоит тут задерживатьс-с-ся, - недовольство сочилось в каждом слове Шейха.

Резко дернув меня, он заставил больше не останавливаться. Но я пребывала в смятении. Догадаться было несложно, что он меня читал, просто все это так нереально. Обернувшись назад, не могла не отметить, что лацерты, которые замирали при нашем появлении, прожигали меня взглядом. И в их глазах все больше было недовольства и даже ненависти. Ухмылка растянула мои губы. Ну что ж, никто не предполагал, что между нами возможна хотя бы дружба. И ненависть - вполне ожидаемая реакция на меня. Я ведь враг.

– С-с-салли, они тебя не ненавидят, поверь, - заверил меня Шейх, вот только правду я сама видела. Я кожей чувствовала их ко мне отношение.

– С-с-салли, - позвал лацерт и остановился перед дверью в палату Кэс.

Он опять схватил меня за предплечья, прошептал:

– Прос-с-сто они думают, что из-за тебя мой народ лишился одного из кес-с-сшов.

– А я тут при чем? – не совсем уловила связь.

– Чтобы поймать тебя и других землян, мне пришлос-с-сь изменитьс-с-ся. Вы не лацерты и думаете по-другому, - у меня все внутри заледенело от плохого предчувствия.

– Я тут при чем? – визгливо переспросила, пытаясь справиться с поднимающейся паникой.

– С-с-салли, ты мой якорь. Я уже говорил тебе, что ты моя большая необходимос-с-сть, - нежно говорил со мной лацерт, словно делился сокровенной тайной.
– Ты - моя заблудшая душа.

– Я не понимаю, - попыталась отстраниться, но лацерт сильнее сжал пальцы.

– У вас-с-с ес-с-сть поговорка, чтобы поймать прес-с-ступника, нужно мыс-с-слить как прес-с-ступник. Я нас-с-страивался на тебя. И теперь я потерян для лацертов. Мы знали, на что шли и решились на это с-с-самопожертвование ради с-с-спасения нашей рас-с-сы. Ради мира, С-с-салли.

– Почему я? – отчаянно выкрикнула ему в лицо.

Почему опять я? Почему виновата во всем только я и никто иной?

– Ты мятежная заблудшая душа, которая пытаетс-с-ся выбратьс-с-ся из тьмы. Я проведу тебя к с-с-свету, С-с-салли, - ласковый голос что-то затронул в моей душе. Сердце опять зачастило.
– Я покажу тебе путь к с-с-спас-с-сению.

Сморгнув набежавшие слезы, выдохнула и взяла себя в руки. Мне нет спасения. Нет

его, лацерт сам не понимает, чего хочет. Сам вогнал меня во тьму, из которой мне не выбраться. Из-за него мне прямая дорога в Ад. И он мой проводник в самое его пекло.

Успокоившись, отстранилась от Шейха. Лацерт стоял так близко, словно опять хотел поцеловать, и со стороны это могло выглядеть двусмысленно, порождая глупые слухи.

– Ну и шутки у тебя, - пряча свою боль под маску надменности, смерила его взглядом и повернулась лицом к двери.

– Я не шучу, - прошептал Шейх над самым ухом и протянул руку к замку.

Дверь отъехала в сторону, пропуская меня внутрь. Кэс, завидев меня, соскочила с кровати, но не дошла, замерла, удивленно глядя мне за спину.

– Привет, - я как можно более весело поздоровалась с ней. – Познакомься, Кэс, это...

– Я знаю, мы знакомы, - остановила меня подруга. – Просто не верила, что он говорит правду.

– Какую правду? – насторожилась я.

– Я не с-с-солгал ни с-с-словом, – прошелестел голос Шейха над головой, и Кэс расслабилась и заулыбалась. Перевела на меня свой взор, пожурила:

– Долго что-то ты ко мне идешь, Салли. Тут так скучно, сил нет. Твой дядя все какие-то анализы у меня берет и не может поверить, что я здорова.

Подруга взяла меня под руку и потянула к заправленной кровати.

– Ну, его понять можно, - кивнула Кэс, а сама украдкой поглядывала на лацерта, который по-деловому принялся раскладывать небольшой столик. Поставил два стула и сел на один из них. Жестом указал мне на соседний.

Я усмехнулась и демонстративно села рядом с Кэс на кровать.

– А что со мной такого произошло, Салли? Я чувствую, что вы что-то скрываете от меня.

Мне вдруг стало стыдно. Я прекрасно понимала Кэс. От меня тоже постоянно что-то скрывают, и я, как никто другой, понимала чувства подруги.

– Ты очень сильно болела. И была при смерти, - выдала я ей правду, не желая от нее ничего скрывать. От недомолвок я сама устала.

– Да ты что? – всполошилась Кэс. – Я что, заразу подцепила?

– Да, - кивнул Шейх, не дав мне рассказать, кто истинный виновник ее болезни.

– Ну теперь понятно, чего ко мне все так относятся, словно я заразная, - слишком спокойно восприняла известие подруга.

Я бы, наверное, потребовала подробный рассказ, как все произошло и почему ничего не помню.

– Ты здорова, - заверил ее лацерт.

В этот момент дверь открылась, и две девушки в халатах медсестер принесли два подноса. Они осторожно разложили перед нами тарелки с кашеобразной субстанцией. Я скривилась, Кэс тяжело вздохнула. В желтых стаканах была красноватая жидкость. Травить меня вроде не собирались, но все равно с опаской отпила.

– Вкусно, - поделилась впечатлениями, уже смелее делая следующий глоток.

Лацерт тихо посмеивался, следя за нашими осторожными действиями. Кэс тоже кривилась, отправляя ложку с кашей в рот.