Два полюса
Шрифт:
– Нет, с-с-сны - это твои фантазии. Я невольный с-с-соучас-с-стник, - усмехнулся Шейх, и я с облегчением выдохнула.
Уныние ушло, и это не могло не радовать. Самоедство Шейха меня очень сильно напугало. Но неожиданная мысль все испортила.
– А кого твой брат ломал? – тихо поинтересовалась.
Шейх замолчал, долго вглядываясь в моим глаза. Он упрямо сжал губы. Но я все ждала, чувствуя, что это очень важно.
– У него не вышло, - все же решился ответить Шейх.
– Он с-с-сумел зацепитьс-с-ся, но… Ничего не вышло. Юшани, ты не понимаешь,
– Ты так говоришь, словно прощаешься со мной, - обиженно буркнула и отняла свои руки, встала и тут же взвизгнула, когда Шейх обхватил меня за бедра и, ловко перехватив, положил себе на колени. Я тихо рассмеялась, удобнее устраивалась, кладя голову на плечо любимому.
– В браслетах яд, - тихо прошептал Шейх, осторожно рисуя на моем лице невидимые линии, - тебе он не причинит вреда. А кожу землянину разъест, проникнет в кровь и убьет. Запомнила?
Кивнула, прикрывая глаза под лаской Шейха. Так приятно: море, пляж, шум прибоя, ты и любимый. Рай.
– Завтра ваше с-с-соглашение подпишут. Отпрос-с-сись в туалет, не ходи на с-с-само подпис-с-сание, - продолжал давать указания Шейх, и я удивленно распахнула глаза.
– Тебе там быть не обязательно. Надави на доктора Онура, не откажет тебе в помощи. На крыше тебя будет ждать аэроцикл. Он будет переведен в режим автопилота. Тебе надо прос-с-сто с-с-сес-с-сть на него и нажать большую зеленую кнопку.
Шейх опять умолк, я же сгорала от любопытства.
– А дальше? – тихо шепнула.
Муж нагнулся к моему лицу и поцеловал меня в лоб. Отстранился и подарил одну их своих ласковых улыбок, спокойно произнес:
– А дальше ты умрешь…
– Что? – в шоке выкрикнула я и резко села на кровати в моей спальне.
Тяжело дыша, озиралась по сторонам. Свет вспыхнул, отгоняя темные тени в углах комнаты. Я приложила руку ко лбу, чувствуя, что вся взмокла от холодного пота. Откинув одеяло, направилась в душ. Странные слова Шейха не давали покоя, и даже горячие струи воды не могли вернуть душевное спокойствие. Да и о каком спокойствии может идти речь, когда тебе прямо говорят, что завтра, а точнее уже сегодня ты умрешь.
Сидя на кровати в банном халате, я вновь и вновь вспоминала слова мужа. Во первых, было непонятно на какой крыше меня будет ждать аэроцикл. Во-вторых, надо уже сейчас звонить дяде и жаловаться на боли в животе. В-третьих, нервно теребя браслеты, вспоминала о предупреждении, что в них яд. В-четвертых, умирать мне не хотелось очень сильно.
Я хотела жить и вернуться к мужу. И это еще маленькая толика тех мыслей, которые роились у меня в голове. Одна из которых молила трусливо сбежать, пока не поздно. Мучаясь в сомнении, решила разделить свою тревогу с дядей, раз Шейх разрешил ему довериться. Хотя я и так дяде Майклу доверяла как себе.
Добралась на личном каре под неусыпным присмотром службы безопасности. Вариант сбежать по-тихому второй раз не прокатит. В этот раз Эдмунд перегнул палку с моей охраной, так как
– Прости, - покаянно опустила голову, пряча улыбку.
Дядя стоял в одних трусах, волосы взъерошены, руки сжаты в кулаки.
– Детка, надеюсь, у тебя что-то очень срочное, и ты умираешь от боли, иначе я сам тебя стукну, и ты тогда точно заболеешь. Я только два часа назад уснул!
– Да, у меня живот болит и тошнит.
Обманывать дядю я так и не научилась. Меня не тошнило, мне было тошно и стыдно. Дядя Майкл скептически вскинул бровь, сложил руки на груди. Его нисколько не смущал его обнаженный вид, и то, что я вижу округлый живот и чуть волосатые ноги.
– Салли, что случилось?
– уже спокойнее спросил родственник.
– Сначала надень хотя бы халат, - пробормотала, рассматривая валяющиеся на полу летние ботинки родственника.
– Вот еще, у меня тело дышит, отдыхает. Устал я от халата, - насмешливо возразил дядя Майкл, но все же сжалился и надел домашние брюки. Вернувшись ко мне, провел на кухню, где я опустилась на стул и повторила:
– У меня болит живот и тошнит.
– Беременности нет, я проверял, - безапелляционно вынес мне приговор родственник.
Он легко передвигался по кухне, открывая шкафчики. Я вздохнула, не знала, что еще добавить, чтобы он понял, да и можно ли что-то добавить. Служба не дремлет, ведь наверняка и квартира дяди прослушивается. Прикинула, где могут быть жучки, оглядывая кухню. Задумавшись, не сразу заметила появившуюся передо мной чашку с ароматным кофе.
Дядя сел напротив и выжидательно смотрел на меня. Я вновь тяжело вздохнула и в третий раз сказала:
– У меня болит живот, ты не мог бы меня осмотреть? Завтра очень важный день, я не могу подвести Эдмунда.
– Ах, Эдмунд, - развеселился родственник. – Вы стали с ним удивительно близки.
– Это плохо? – насторожилась странным ироничным ноткам в голосе дяди Майкла.
– Знаешь, еще недавно я бы радовался за вас обоих, а теперь нет.
Я была благодарна родственнику за честность и за беспокойство. Вновь стало не по себе из-за его волнения. Я ему не дочь, но именно так он меня воспринимал, как родную.
– То есть ни Шейху я не должна верить, ни Эдмунду? Дядя, это ревность, отцовский комплекс, - пожурила его, пытаясь разрядить обстановку.
Родственник слишком задумался, ушел в себя, рассматривая дно чашки.
– Если бы, - тихо произнес дядя Майкл и допил кофе.
Поднялся, позвал за собой:
– Пойдем на диван, посмотрю, что там у тебя болит. Язва, наверное, от нервов развилась. Постоянный стресс пагубен именно для желудка, - менторским тоном завел нудную песню о том, что желудок, а именно вся пищеварительная система - самое ценное в организме человека, а все так безалаберно относятся к своему здоровью.