Два рассказа

Ламур Луис

– Это может мне помочь, – пробормотал тихо он.

“Побыстрее приезжай в город. Назревают неприятности. Сейчас мы не можем себе позволить, чтобы что-то случилось. В.Х.”

Вэн Хардин. Сейчас им не нужны были неприятности. Но почему именно сейчас? Свернув записку, Тэк сунул ее в карман и, прижавшись к стене салуна, посмотрел в окно. В плохо освещенной комнате двое за маленьким столиком играли в карты. Бармен прислонился к стойке и читал газету. Когда он повернул голову, Тэк узнал его.

Ред Фернесс работал на его отца. Они вместе служили

в армии. В нем могли остаться дружеские чувства. Тэк поднял руку и легко постучал.

На втором стуке Ред поднял голову. Тэк зажег спичку и провел ею вдоль окна. Кажется, ни один из карточных игроков ничего не заметил. Ред выпрямился, сложил газету, поднял со стойки чашку и подошел к окну. Приблизившись к Тэку, он одной рукой вылил чашку в ведро, а второй на несколько дюймов поднял раму.

– Это Тэк Джентри. Где живет Чайлд?

– У него контора и комната наверху, – тихо прошептал Ред. – Со двора есть лестница. Будь осторожен.

Тэк отошел от окна и подошел к лестнице, которую успел заметить. Это может быть западня, но он считал, что Ред не способен его предать. К тому же приказа убить его наверняка не поступало. Скорее всего, его просто хотели предупредить и надеялись, что он уедет. Положение Хардина и его сообщников казалось достаточно безопасным.

Поднявшись по лестнице, он по узкому балкону подошел к двери и тихо постучал. Через секунду раздался голос:

– Чего нужно?

– Это Тэк Джентри. Вы разговаривали со мной в салуне!

Дверь распахнулась в темноту, и Тэк вошел. Когда дверь закрылась, он почувствовал, как к боку прижалось дуло револьвера.

– Не шевелись! – предупредил Чайлд.

Чиркнула спичка, потом загорелась свеча. В соседней комнате горела лампа: сквозь щель двери пробивался свет. Чайлд усмехнулся.

– Мне нужно быть осторожным, – сказал он. – Дважды меня уже пытались убить. Каждый понедельник я хожу на их могилы и кладу цветы. – Он улыбнулся. – И держу наготове одну выкопанную могилу. Как только я ее сделал, меня тут же оставили в покое. На местную шпану она почему-то действует очень отрезвляюще.

Он сел.

– Я устаю намного быстрее, чем раньше. Значит, вы – Джентри! Бетти Лондон мне о вас говорила. Она думала, что вы погибли. Ходил слух, что в Вайоминге вас убили индейцы.

– Нет, мне удалось выкарабкаться. Вы сказали, что по профессии вы адвокат, поэтому я хотел справиться, насколько законны их права на мое ранчо?

– К сожалению, достаточно законны. Пока вы с дядей и большинством людей в округе отсутствовали, пришли эти люди и начали клеймить скот. Много скота. Потом они исчезли и, когда вы отсутствовали, приехали опять и приказали вашему дяде выселяться.

Он воспротивился, и дело передали в суд. Тогда здесь не было адвокатов, и ваш дядя пытался выступать на заседаниях сам. Судья был их человеком. Неожиданно объявилось с полдюжины свидетелей, которые под присягой сообщили, что первыми на этой земле поселились Содерман, Олни и Хардин.

Они предъявили

свои права на клеймо, землю и постройки ранчо Джентри и Лондона. Свободные пастбища они не тронули, но имея два крупнейших ранчо, они, по существу, контролировали всю округу и могли держать в руках более мелких скотоводов. Постройки они получили на правах скваттеров.

– Как могло так получиться? – воскликнул Тэк. Это же несправедливо.

– Обычно права на землю утверждаются, если ею владеют двадцать лет без перерыва, но с разъездным судьей можно делать все, что захочешь. Судья Уивер полностью зависит от Хардина, а ваш дядя Джон был в этой войне заранее проигравшей стороной.

– Как убили дядю Джона? – спросил Тэк.

Чайлд пожал плечами.

– Говорят, он назвал Содермана лжецом, и тот выхватил револьвер. Когда вашего дядю нашли, у него в руке было оружие. Вероятнее всего, это было хладнокровное убийство, потому что ваш дядя хотел поехать в Остин опротестовать решение суда.

– Когда вы в последний раз видели Билла Лондона?

– Сразу после несчастного случая.

– Какого несчастного случая?

– Лондон ехал домой и, как обычно, задремал в повозке, когда его лошади понесли. Повозка перевернулась, и Лондон повредил позвоночник. Он больше не может ездить верхом и долго сидеть.

– Это и вправду был несчастный случай? – осведомился Тэк.

Чайлд опять пожал плечами.

– Сомневаюсь. Доказать ничего нельзя. У одной лошади на бедре нашли глубокую царапину. Походе на то, что кто-то с обочины крепко ударил ее кнутом со стальным шариком на конце.

– Здорово, – сказал Тэк. – Они все продумали.

Чайлд кивнул. Откинувшись на спинку стула, он положил ноги на письменный стол и внимательно изучал Тэка Джентри.

– Вы понимаете, что будете следующим? Они не потерпят, чтобы вы во что-то вмешивались. Думаю, вы уже достаточно их побеспокоили.

Тэк рассказал о шедшем за ним человеке и передал найденную записку Чайлду. Глаза адвоката сузились.

– Хм-м. Похоже, им придется до поры до времени спустить это дело на тормозах. Может быть, это нам пригодится. Не исключено, что сюда направляется кто-то из администрации штата или они прознали, что их подозревают.

Тэк задумчиво поглядел на Чайлда.

– Какова в этом деле ваша позиция?

Чайлд легко рассмеялся.

– Джентри, в этой игре я ставок не делал и не знал ни Лондона, ни вашего дядю Джона. Но я слышу разговоры и мне не по вкусу действия местных боссов, Хардина и Олни. Я лишь мул под седлом, с которого они управляют здешними краями, не более. Мне очень нравится поддразнивать их, а они меня боятся.

– У вас есть клиенты?

– Клиенты? – Энсон Чайлд засмеялся. – Ни одного! И вряд ли будут в дальнейшем. В округе, задавленной одним человеком, не заводят судебных тяжб. У Хардина никто не сможет выиграть дело, к тому же местные жители слишком озабочены своей ненавистью к Хардину, чтобы ссориться друг с другом.