Два рассказа
Шрифт:
– Ищешь неприятности, так что ли? – спросил он.
– Только улаживаю те, что начались после моего отъезда, Вэн! – сказал Тэк. Он чувствовал себя великолепно, подавшись вперед и приготовившись к продолжению. Ему нравилось ощущать удары и наносить их, нравилось чувство боя. Он готов. – Тебе нужно было удостовериться, что я мертв, Хардин, прежде чем ты попытался украсть землю у беззащитного старика.
– Я ничего не крал, – ровно и спокойно ответил Хардин. – Мы лишь взяли то, что принадлежало нам, и строго законным путем.
– Предстоит расследование, – резко ответил Джентри. – В Остине. Вот тогда и
Глаза Хардина стали острыми и напряженными.
– Расследование? Откуда ты знаешь?
Тэк понимал, что Хардин забеспокоился.
– Мне об этом известно, потому что я его начал. И получу все, что мне нужно. Ты многого не знаешь о той земле, которую украл, Хардин. Ты ведешь себя, как все мошенники – видишь только одну сторону вопроса, и она кажется тебе несложной и легкой, но всегда есть вещи, которые при таком подходе очень легко упустить, и ты кое-что упустил!
Двери широко распахнулись, и в зал пробился Олни. Он остановился, переводя взгляд с Хардина на Джентри.
– Что здесь происходит? – требовательно спросил он.
– Джентри обвиняет нас в воровстве, – беззаботно ответил Хардин.
Олни повернулся к Тэку.
Он не имеет права никого и ни в чем обвинять! – заявил он. – Я арестую его за убийство!
В зале послышался ропот, а Тэк Джентри почувствовал неожиданный страх.
– За убийство? Ты что, спятил?
– Я-то нет, а вот ты – может быть, – сказал шериф. – Я только что вышел из офиса Энсона Чайлда. Он убит. Ты заходил к нему последним. Тебя видели, когда ты пробирался к нему по черной лестнице. Тебя видели, когда ты выходил. Я арестовываю тебя за убийство.
В салуне стало вдруг тихо, и Тэк Джентри возненавидел Олни. Многие восхищались смелостью Энсона Чайлда, многим он помогал. Испуганные сами, они любили его издевки над Хардином и Олни. А теперь он мертв, убит.
– Чайлд был моим другом! – запротестовал Тэк. – Он собирался в Остин по моим делам!
Хардин глумливо рассмеялся.
– Ты хочешь сказать, что он знал, что твое дело проигрышное, и отказался ехать, а ты в припадке гнева прикончил его? Ты его застрелил.
– Тебе придется пойти со мной, – сурово сказал Олни. – Тебя будут судить по справедливости.
Тэк молча смотрел на него, быстро прокручивая в уме варианты. Убежать было невозможно – слишком плотно стояли люди, и он не имел представления, есть снаружи лошадь, ведь своего коня он оставил в конюшне. Олни снял с него оружейный пояс, и они направились к дверям. Старр с лицом, похожим на кусок сырого мяса, стоял, прислонившись к косяку.
– Мы еще увидимся, – тихо сказал он. – Скоро!
Рядом с ним пошли Содерман и Хардин, а сзади следовали два головореза из банды Хардина.
Тюрьма была маленькой – всего четыре камеры и караулка. Дверь одной их камер была открыта, и его впихнули внутрь. Хардин усмехнулся.
– Будем считать, что про Остин ты теперь забудешь, – сказал он. – У Чайлда там были друзья.
Энсон Чайлд убит! Тэк Джентри ошарашенно уставился на каменную стену. Он рассчитывал на Чайлда, рассчитывал, что тот настоит на расследовании, а для него у Тэка было припасено два козыря, которые наверняка позволили бы ему добиться победы в суде, но в суде, неподвластном Хардину.
Со смертью Чайлда у него не осталось друзей. Бетти при встрече едва поговорила
Он стоял, глядя в высокое маленькое окошко, чей нижний край находился на уроне его глаз, когда услышал отдаленный раскат грома, и небо осветила изломанная линия молнии. За ней последовал второй раскат. Дождь начался медленно и мягко, постепенно нарастая. В тюрьме было пустынно и тихо. Из “Лонгхорна” поначалу доносились звуки музыки и отдельные крики, затем из заглушил шум дождя. Тэк упал на койку, стоявшую в углу камеры, и, убаюканный стуком дождевых капель, скоро заснул.
Много позже проснулся. Дождь все еще шел, но звук его изменился. Прислушавшись, он вдруг понял, что это. Ревело пролегавшее за городом сухое русло, очевидно, до берегов наполненное водой после ливня. В темноте звучал и другой шум – где-то рядом текла вода. Он слушал, оторвав голову от подушки. Потом встал и подошел к противоположной стороне маленькой камеры.
Вода журчала под углом тюрьмы. Последнее время было много дождей, он обратил внимание, что бочка, собиравшая дождевую воду с крыши, переполнена. Вытекающая из нее вода подмыла угол здания.
Он вернулся к койке и сел. Пока он прислушивался к журчанию воды, у него возникла неожиданная идея. Тэк встал и прошел в угол камеры. Чиркнув спичкой, осмотрел пол и стены. Они отсырели. Он топнул ногой по плитам пола, но они держались. Тэк ударил ногой стену. Крепкая.
Какая здесь толщина стен? Судя по двери тюрьмы, не меньше восьми дюймов. А как насчет пола? Встав на колени, он зажег еще одну спичку, внимательно осматривая держащий плиты цемент.
Потом пошарил в карманах. Там не оказалось ничего, чем можно было бы выцарапать из щелей цемент. Карманный нож, охотничий нож – все отобрали. Внезапно пришло воодушевление. Расстегнув широкий кожаный пояс, он начал ковырять цемент краем тяжелой медной пряжки.
Цемент отсырел, и Тэк работал, не переставая. Потные руки скользили по пряжке, он ободрал пальцы на грубом каменном полу, но ни на секунду не прерывал своего занятия, скребя, царапая, выковыривая один маленький кусочек цемента за другим. Время от времени он вставал и ударял по плите. Она стояла незыблемо, как Гибралтарская скала.
Он скреб щель пять часов подряд, пока не стер напрочь пряжку. Ему удалось выцарапать почти два дюйма. Сметя в кучку цементную пыль и собрав грязь у себя с ботинок, Тэк как можно тщательнее заделал щель. Затем подошел к койке, лег и мгновенно заснул.
Рано утром он услышал, что в караулке кто-то возится. Затем в камеру вошел Олни и пристально посмотрел на него. Через несколько минут за ним с тарелкой завтрака и кофейником последовал Старр. Его распухшее лицо покрывали многочисленные синяки, а глаза горели ненавистью. Он поставил еду и вышел. Олни задержался за решеткой.