Два угла

Шолох Юлия

Оставив подопечного отдыхать и включив назад в систему излучателей код Гууара, Шалье вышел из комнаты и вдруг понял, что ему нужно видеть Латису. Не хочется, а именно нужно, прямо сейчас. За последние дни он так редко ее видел и совсем не интересовался, как у нее дела. А ведь это, в каком-то смысле, его прямая обязанность!

Ужин закончился не так давно, оставалась надежда, что она еще не спит.

Вечер начинался, как утро — Шалье не было. Латиса поела, почти не чувствуя вкуса и в паршивейшем настроении уселась перед панелью смотреть какой-то фильм

о природе тайтов. Слишком много темных скал, ровная поверхность воды, на вид тяжелой, как ртуть. Заросли тонконогих, бледных грибов огромного размера.

Шалье пришел очень тихо. Сел в соседнее кресло, облегченно вздохнул и затих. На глазах вездесущий экран, Латиса ждала, но он даже не поздоровался.

— Я боюсь, — сказала Латиса.

— Чего?

— С тобой что-то происходит.

— Со мной все в порядке, — через некоторое время ответил Шалье.

Она откинулась на спинку.

— Знаешь… я все тебе рассказала. Все, до единой мелочи. И поверь, не жалею, мне стало легче. Знаю, что от Таиси так и не освободилась, но теперь не так страшно. И вообще, иногда бывает полезно поделится с кем-нибудь тем, что с тобой происходит. И неважно, плохим или… хорошим.

Шалье молчал. В полумраке тускло блестели стекла экрана.

— Каждому нужно иногда делиться, — настойчивее добавила Латиса.

— Мне не нужно, — через несколько секунд.

— Каждому нужно. Даже… Старшей расе.

— Значит, я исключение, — равнодушно, через время.

И тут Латиса поняла, что даже сейчас, разговаривая с ней, он что-то изучает по этому своему экрану. Даже сейчас… он не тут.

— Сними это треклятый экран! — неожиданно крикнула, подавшись вперед.

Шалье помедлил, потом снял. Глаза под экраном оказались удивительно уставшими. Латиса сам не заметила, как подошла к нему, как наклонилась. Он был измотан. Выглядел, как человек, который ищет и ищет выход и вроде даже нашел, но все равно ищет: то ли по привычке, то ли просто не может остановиться.

Латиса охватила его голову руками, наклоняясь ближе… еще ближе.

А потом поцеловала. Нежно, словно успокаивая. Мягко, словно спрашивая.

И он не ответил.

И тогда, резко отстранившись, она поняла, что именно с ней происходит. Вся эта благодарность, которую она испытывала, все это странное доверие. Весь этот интерес, только усиляющийся с той самой первой встречи на площади. Да она же влюблена в него, в представителя другой расы, такого человечного и одновременно чужого! Влюблена так сильно, как никогда раньше. Настолько сильно, что даже страшно становиться… Она ошарашено смотрела в его глаза и видела, что он об этом прекрасно знает и, похоже, знает давно.

Стало стыдно, но не за свои чувства. За него, за то, что он не ответил. Латиса отшатнулась, но в этот момент Шалье схватил ее за плечи. И не мигая, уставился в лицо. Ей даже показалось, что его глаза неуловимо изменились, потеплели.

— Ты еще не готова к подобным отношениям, — совершено серьезно сообщил Шалье.

— Что? Что… ты сказал? — в услышанное не верилось.

— Ты еще не готова. Я скажу, когда.

— Что ты сказал?!! — вдруг перестала сдерживаться Латиса и закричала во весь голос. — Ты собираешься мне указывать, когда мне заниматься

подобными… отношениями? Не слишком ли разошелся? Этого никогда не будет по твоему слову! Подобные вещи я буду всегда решать сама! И плевать мне на все ваши ритуалы, вместе взятые! Понял?

Высказав все, она резко дернулась назад, но он удержал. Она подалась назад еще сильнее. И он еще сильнее потянул ее на себя, даже взглядом не отпуская. Минута молчаливой борьбы и неудивительно, что она оказалась слабее.

Прижимаясь к нему, сдаваясь, тут же закрыла глаза, чтобы ничего не видеть. Только рука на голове, такая привычная, но как же ее не хватало…

— Знаешь, — негромко сказал Шалье. — Все не так. Просто я… не занимался никогда самоконтролем, цели такой не было. Так что могу и не сдержаться. Не хотелось бы, чтобы ты… пострадала.

Он говорит про огонь, поняла Латиса, и сделалось так тоскливо…

— Значит, это ты не готов, — обречено прошептала.

— Нееет, — в его голосе появилась улыбка. Шалье медленно проводил ладонью по ее спине. — Это ты. Но уже скоро.

И они молча сидели, а когда его рука безвольно сползла вниз, Латиса собралась с силами, поднялась и отправила его спать. Он тут же ушел, сонно улыбаясь. И даже один раз оглянулся.

Глава 9

Всю ночь ему снилась Латиса. Она билась в его руках, как бьется рыбка, сжатая в ладони, и ее стоны были лучшим, что он когда-либо слышал.

Когда сон ушел, оставив после себя ноющее напряжение, Шалье сел и стал стряхивать мысли о Латисе, как собака отряхивает мокрую шерсть. Его нюх кричал об опасности. Шалье не стал ему мешать и выслушал все, что тот пожелал сообщить. Чутье выдергивало нитки прошлого, сплетая в тугой узел.

'Слишком близко', — тяжело сказал голос Каинни.

Это ловушка, самая хитрая из всех, которые на тебя ставили и потому самая опасная. Предотврати неизбежное прямо сейчас или проиграешь.

'Я найду твою слабость', — клятвенно заверял Карасан.

'И эта девочка… зачем?' — спросил Аелла, но в его голосе затаилось удовольствие, старый хитрец точно знал, зачем, и делиться своим знанием не собирался. Просто ждал, когда сможет управлять его, Шалье, поведением и был уверен, что это время уже совсем близко.

'Опасность, — равнодушно подвел итог внутренний голос. — Действуй, пока не поздно. Избавься'.

Шалье никогда не спорил со своим чутьем. Оно позволило обойти множество подводных камней, мешающих плыть его кораблю: законов, личных привязанностей, этических принципов, общественного мнения. Позволило делать все необходимое, ни с чем не считаясь.

Оно позволило пережить смерть брата, свое в этом участие и найти единственное занятие, ради которого стоило продолжать жить. По большому счету именно оно его и спасло.

Опасность? Латиса, с ожиданием заглядывающая в глаза, теплые руки на щеках. Легкие губы, от которых захотелось замереть и навсегда запомнить, что даже к нему все еще можно так нежно прикасаться.

Тяжелый, запутанный узел намеков и явных предостережений.

Опасность? Шалье выслушал все, что ему хотела сказать интуиция. И впервые за долгое время ей не поверил.