Два угла
Шрифт:
Слишком длительным было затишье, и таким… живым. Шалье был ему рад, хотя знал, что такая неестественная тишина бывает только перед разрушительной бурей, сметающей на своей дороге все — и важное, и просто случайно оказавшееся не в том месте в неудачное время. Буря закончится одним из двух: или победа, или полное поражение, третьего больше не дано.
Шли они действительно очень долго. У перехода в очередной туннель Латиса остановилась, перестав слышать за спиной его шаги. Оглянулась на замершего невдалеке Шалье.
Это здесь, сразу подумала.
— Дальше тебе придется идти одной, — нехотя
В горле пересохло.
— Но ведь Таиси она навредила? И сейчас держит при себе? Зачем?
— А зачем отпускать темное в общий разум? Оно оставит на нем ненужный отпечаток. Темное должно сначала отчистится, богиня будет держать ее, пока не посчитает безопасным отпускать дальше. Тебе-то уж точно боятся нечего, — ободряюще улыбнулся Шалье. — Иди прямо сейчас, прошу.
Латиса еще раз на него посмотрела и быстро вошла внутрь. Проход медленно выливался в круглую пещеру с низким сводом. Вместо складок сверху огромными сосульками спускались сталактиты, упираясь в землю, благодаря чему походили на оплывшие свечи, усыпанные вовсе и не цветными, а всего лишь изумрудными и желтыми кристаллами.
Оставшийся в коридоре Шалье судорожно вздохнул и пошатнулся, быстро опираясь рукой, а затем и плечом на стену.
— Не тронет, — повторял, как заклинание, — не тронет…
Пещера словно придавливала, при каждом шаге казалось, что заденешь головой свод, отчего жутко хотелось пригнуться, а то и вовсе опустится на четвереньки. Латиса нахмурилась и, не сгибаясь, обошла очередные сталактитовые колонны. Впереди показался низкий огромный камень с почти плоским верхом, все остальное пространство пола было усыпано разного размера каменными и кристальными осколками, на вид очень острыми. Не хотелось бы туда наступить, а тем более упасть. Ноги после длительной прогулки ныли и она, не долго думая, уселась прямо на камень, рассеянно оглядываясь по сторонам. И где искать эту Жастисони? И как понять, что она слышит? И как с ней следует здороваться?
Ничего не просить, коротко рассказать, вот и вся информация, полученная от Шалье. Ну что же, если все так просто, и тем более ничем ей не грозит, можно и начинать.
— Я не знаю, как здороваться с тобой, Темная богиня, — заговорила Латиса и сама заслушалась своим голосом, прозвучавшим необыкновенно глубоко и чисто. — Поэтому скажу, как принято у людей — здравствуй.
Слова расплылись туманом и затихли под самыми сводами пещеры.
— Я хотела бы рассказать, как попала в твой дом.
Подняв голову, Латиса обнаружила на своде целые россыпи вездесущих кристаллов, правда, более мелких и тусклых. Тогда она улеглась прямо на камень, устроилась поудобнее, представив, что находится дома, на кровати и просто рассматривает потолок комнаты. Потом заговорила…
Расплывающиеся кольца тумана искажались в гранях цветных камней, становясь пустотой.
Шалье не знал, как давно ждет решения богини, но за время, проведенное у порога ее дома, можно было бы выслушать историю Латисы раз двадцать. Зайти к женской богине он мог только по личному приглашению и такового до сих пор не поступало. В очередной раз рассматривая вереницу крошечных дырочек на полу, Шалье четко решил не сдвигаться с места, пока Латиса не выйдет или его не впустят. Безуспешно попытался утроиться поудобнее, приспособленный
Там Гууар, вспомнил Шалье, и эта мысль принесла чуть ли не отчаяние. Посещение пещер забрало слишком много времени, уверенность в предсказуемости поведения Гууара распалась после ошибки с календарем и сменилась ожиданием чего-то внезапного и непоправимого. Шалье почти физически тянуло в разные стороны и он судорожно пытался решить, что делать. Латиса задерживалась так сильно, что если бы речь шла о ком-то другом, Шалье давно бы уже признал, что ждать бессмысленно — Богиня приняла решение. Но такой вариант он даже не представлял, даже на секунду представить не хотел.
Неизвестно, чем именно закончилось бы перетягивание каната, но тут внутри вспыхнуло разрешение войти. Уговаривать Шалье не пришлось, он пошел прямо к сердцу дома и сразу увидел Латису… на алтаре. Она лежала, свернувшись и обхватив колени руками. И улыбалась во сне.
Богиня не терпела в своем доме долгого присутствия мужчин, через несколько секунд он уже выходил с Латисой на руках, прямо как ей и хотелось. Как ни странно, в туннеле Шалье не застрял и даже ни разу ни за что не зацепился. Поднявшись на уровень выше, услышал, что ее дыхание изменилось и остановился. Латиса открыла глаза и посмотрела с такой детской радостной улыбкой, что не ответить было невозможно. И тут же порывисто его обняла, отчего Шалье пошатнулся, но все-таки устоял.
— Все хорошо? — спросил.
— Не знаю… Хорошо, нет… — она обхватила ладонями его лицо, — главное… Таиси теперь нет и не будет.
И счастливо засмеялась. Шалье молча глубоко дышал.
— Все хорошо? — неожиданно переспросил.
Ответом ему был громкий восторженный смех.
Гууар, как ни в чем не бывало сидел на своем месте у хижины. Шалье прямо осел в кресло, в его воображении случилось столько разных непоправимых вещей, что просто не верилось, что они все там, в воображении, и остались. Вот он, Гууар, живой и невредимый, все еще размышляет, и волноваться не о чем.
Быстро просмотрел поселения — тишь да благодать, хоть пользуйся моментом да снимай хроники утопически идеального мира.
Скоро на Стекляшку опустится ночной туман и Гууар отправится спать. Так просто, Шалье не сразу понял, что и у него самого есть время на отдых.
Латиса спала, после выхода из пещеры в мгновение ока растеряв и лихорадочное веселье, и остатки сил. Устраиваясь рядом, Шалье понял, что затишье, как ни странно, все еще продолжается.
'Так бывает только во сне', - убежденно и немного грустно думала Латиса, проснувшись рядом с Шалье. Таиси нет… Шалье — есть. Окружавшие черные тучи расползлись после посещения пещеры и что конкретно их разогнало, оставалось для нее полной загадкой. Вспомнился дикий восторг, испытываемый по дороге назад, когда тоннель казался чем-то до боли родным и знакомым, уютным и безопасным, как утроба матери, куда, по утверждению знатоков душ человеческих, каждый подсознательно желает вернуться. Но главное, оказывается, не сам факт возвращения, главное — узнать его, свой дом. Это про меня, твердо решила Латиса, прикасаясь к его груди — синие искорки запрыгали по пальцам, поднимаясь выше и незримо тая в районе запястья.