Двадцать
Шрифт:
– Ой, Ленка. Чую я ужасной свекровью буду. Я их заранее всех презираю. Всех сучек его, всех кто перед ним ноги раздвигают и в постель его тащат. Все, кто звонят, все, кто могут забрать его у меня. Понимаю, что так нельзя, что я должна отпустить, что он не часть меня, а отдельная личность и не получается. Я ж его сама растила. Я сама его на ноги поднимала. Никто не помогал. Хорошего для него хочу. Самого лучшего Чтоб любили его, чтоб девушка была честная, чистая, молодая…
Я глаза прикрыла и медленно выдохнула. Щеки горят и ощущение, что я мразь последняя не
– Ладно, будем надеяться, что у них не серьезно. Что как с другими. Погуляет и бросит.
– А других знакомиться приводил?
– Не приводил…В том то и дело. Чего эту привел не знаю.
– Может нравится очень.
– Ты знаешь… я вот Женьку хорошо знаю. Сын все-таки. Не видела я чтоб глаза у него горели когда на нее смотрел, чтоб льнул к ней. Она да… а он какой-то сам не свой был. Нервничал что ли. Может по работе проблемы какие-то.
– Может быть…но мне они показались приятной парой.
– Пусть не кажется. Не нравится она мне. Чувствую еще натерпится от нее. Ладно. Сейчас позвоню ему, чтоб отвез тебя. Нечего деньги на такси тратить.
– А на бензин значит можно?
– Женя говорит, что им на работе дают.
Что-то мне кажется, что Женя много чего говорит, того, что не так на самом деле.
***
– Вы такие вещи специально выбираете? Или у вас весь гардероб такой?
Боже! Какой такой? На мне юбка до колен, тонкая кофточка и жакет с подкладом. На ногах сапоги. Что не так?
– Этот вырез…у меня от него…
– Кажется мы вчера все выяснили.
Нервно глотнула воздух и посмотрела на часы в его машине. На самого Женю не смотреть. Вперед. В окно. Я продержусь. И меня отпустит. А сама чувствую, как он смотрит. Всем телом чувствую.
– Ни черта мы не выяснили. Это ты там что-то диктовала, но кто сказал, что я слушал.
– Не ты, а вы!
– С кем вы? Я тебе в рот язык засовывал.
Божеее. Сколько наглости. Сволочь. Меня от этих слов как кнутом по ребрам и протянуло к низу живота. Аж заныло все над лобком. Внутри что-то вспорхнуло и никакие это не бабочки – это лезвия с крыльями.
– Я пьяная была я не помню. Так что забыли и проехали.
Если он полезет ко мне в машине никто и не поможет. Смска от Леры пришла и я отвлеклась на дисплей сотового.
«Мам, я не дома. Мы с Толиком поехали в боулинг. Чемоданы стоят в коридоре, ключи у тебя есть. Если самой тяжело будет пусть таксист поможет».
Да…таксист поможет.
– Кто? Опять козел твой? Обратно зовет?
– Нет! Дочь моя! Девятнадцатилетняя! Почти твоя ровесница!
Нарочито громко и отчеканивая каждое слово.
– И что? Меня это должно сейчас напрягать? Ты почему так испереживалась? Боишься меня?
– Нет. Чего мне тебя бояться?
– Не знаю. Ты вся напряженная, дерганая. Я тебя смущаю.
– Да. Потому что не хочешь забыть о той ерунде, что недавно произошла. Глупости, не важной для нас обоих.
– А кто сказал, что для меня это неважная глупость?
Я вздрогнула
– Это неважная глупость для меня.
– ЛОЖЬ! Почему ты вечно лжешь, Алена?
Бросила на него взгляд и снова вздрогнула, потому что он непозволительно молодой и непозволительно красивый. Челка его непослушная, волосы короткие почти под ноль возле ушей.
– Слушай, давай ты просто меня отвезешь, мы просто заберем вещи и на этом все.
– Мы приехали…
– Хорошо. Подожди меня здесь я скоро вернусь.
Вылезла из машины, а он за мной, у двери подъезда под локоть схватил и к себе развернул.
– Я не твой козел. Я тебе тяжести таскать не дам. Так что пошли вместе. Не бойся я тебя в лифте не изнасилую. Разве что если сама попросишь!
***
Мы поднялись на лифте вверх, я долго не могла найти ключ, потом попасть в замочную скважину не могла. Потому что он сзади стоит, потому что его присутствие мне нервы выматывает. Хочется заорать чтоб ушел, чтоб я вздохнуть могла, чтоб я опять себя чувствовала как обычно, чтоб принадлежала себе и контролировала себя, а не вот так…как будто все мое существо зависит от его взгляда. Потому что никто никогда вот так не смотрел. Как будто я не просто красивая, нет, как будто я единственная, как будто я желанная добыча, как будто меня сожрать надо в сыром виде и кости обглодать.
Толкнула дверь, вошла – он следом за мной и тут же захлопнул ногой, меня к стене, и я от неожиданности руками ему в грудь уперлась. Под трясущимися ладонями колотится его сердце. Бьется как бешеное, так же как и мое. Он весь какой-то жилистый, упругий, твердый. Вдавил в стену, и я всем телом ощущаю его тело, невольно впилась в тонкий свитшот и голова кружится с такой силой, что пол из-под ног уходит. Мои мысли уносятся со скоростью звука, они бешено и хаотично цепляются друг за друга, они кружатся в ненормальном танце, и я не могу остановить эту пляску.
Как дорого я за это заплачу? Если сейчас не смогу оттолкнуть?
Всем телом вжиматься в его тело, ощущать напряжение и какое-то дикое желание чтобы эти секунды длились вечно. А еще я прекрасно понимаю чего хочу. Никогда вот так не хотела, никогда не стояла такая дрожащая, такая жалкая и сходящая с ума от страсти. С мужем такого не было. Ни разу. Меня не уносило от чьего-то запаха, близости, прикосновений. Сумасшествие. И ведь я прекрасно понимаю, что творю. Осознаю. Только остановить себя не могу, как будто все тело онемело и жаждет только одного, чтобы он касался. И низ живота тянет, и мурашки табунами от затылка до копчика. Как будто спичкой чиркнули и провели горящей серой по хребту. Я влажная… ощущаю как эта влага пропитывает трусики, как наливается грудь и мои глаза видят его губы. Смотрят на них. На верхнюю. Потом на нижнюю. Мне тяжело дышать и он не дышит мне в унисон, чтобы потом сорваться и задышать так будто мы бежали очень долго и очень далеко.