Двадцать
Шрифт:
– Почему вам так кажется?
– Не знаю. Вот есть такая уверенность. Словно вначале один прыгнул, а потом другой.
– А вы не думаете, что Женя мог быть наводчиком или подельником. Кто открыл преступникам дверь?
– Нет! Я так не думаю! Женя сын моей подруги, он хороший парень и…
– У него были проблемы с законом, не такой уж он и хороший парень, Елена Анатольевна.
– Ну у многих из нас разное прошлое и разные проблемы, это ведь не делает человека убийцей!
– То есть вы не считаете, что вторым подельником мог быть
– Нет! Конечно нет!
– Хорошо. Давайте еще раз вернемся на момент выстрела…
Я говорила, а сама смотрела вроде как и в глаза следователю, но сквозь него. Я лгала. Понимала и прекрасно осознавала, что это ужасно, но остановиться уже не могла. И крики Иры в голове звучат и хриплый шепот Женьки «Я не убивал». И мне до боли в костях хочется верить, что не убивал…только внутренний голос говорит о том, что не ко мне он в гости пришел, а ограбить дом, они весь сейф перевернули и его подельник украл ценные вещи. Деньги Артем в сейфе никогда не хранил. У него там золото было.
Я лгала и не только для него, но и для себя. Струсила если все узнают о том, что между нами было. Соседи, родственники и больше всего дочь. Для меня страшнее всего было посмотреть в ее глаза и увидеть там ненависть. Даже сейчас, когда я видела в них непонимание мне уже было не по себе. Она не простит. Не поймет. Я потеряю дочь навсегда. Как потеряла мужа и совесть.
А еще в голове крутилось, что он жениться будет на Ане своей, что она ребенка ждет. Все мысли об этом. Даже ночью снилось как я у них на свадьбе стою. Точнее ее вижу в свадебном платье, с животом. Она на меня смотрит и улыбается, а еще говорит одними губами «он мой». А я во сне кричу, что мой. Кричу и слезами обливаюсь, потому что все тело на части разламывает. Жуткий сон меня после него все утро мутило и в унитаз выворачивало наизнанку. Казалось, все кишки там оставила.
– Хорошо, я все записал. Если у нас возникнут еще вопросы мы вызовем вас в отделение.
Следователь записал что-то на бумаге, несколько раз подчеркнул. Его лицо оставалось бесстрастным, но я была уверена, что он злится. Мои показания очень сильно им мешают, и они не могут посадить Женю. Я обещала Ире, что именно так и будет, что я сделаю все, чтоб его не посадили. Все, что в моих силах. В обмен на ее молчание…
– А…Женю отпустят?
– Зададим ему несколько вопросов и посмотрим.
Я очень надеялась, что к нему пустят Иру и она успеет сказать то, что сказала я следователю или адвокат передаст информацию. Надеялась, что все это время он молчал, потому что имел на это право. Мы должны говорить одинаково, он должен повторить мою историю слово в слово. Чтоб не было никаких различий, чтоб не придраться. Ира обещала, что встретится с ним.
Я столько всего налгала, что теперь сама в это верила, сама себе говорила о том, что он не виноват. Иначе я бы свихнулась. Мои нервы не выдержали бы понимания того, что я влюбилась в убийцу своего мужа. А то что я в него смертельно влюблена я уже знала. Иначе не смогла бы вот так лгать. Никогда
Когда провела следователя дочь на меня набросилась как фурия, схватила за руку.
***
– Мама…ты же врешь, да? Скажи, что ты им врешь. Только я не пойму зачем?
Лера смотрит мне в глаза, и вся дрожит от ярости. И мне страшно, что именно она может прочесть меня как открытую книгу. Лера всегда была очень проницательной.
– Нет, я не лгу. Зачем мне лгать?
Пожимаю плечами и снова чувствую. Как горлу подкатывает тошнота. Начинает мутить и кружиться голова. Это все от нервов.
– Не знаю… Я не знаю. Может потому что это сын твоей подруги и…
– Если бы он убил Артема я бы не лгала!
– Значит все же лжешь!
– НЕТ!
– Я не верю, что папа согласился бы, чтоб кто-то ночевал у нас дома! Он бы не позволил какому-то …нищеброду спать в нашем доме!
– Лера!
– Что Лера? Я знаю папу! И он бы не позвал какого-то пацана что-то ремонтировать. У отца были свои люди. Они всегда приезжали если что-то было неисправно. Что он ремонтировал?
– Потекло под ванной. Лер…давай не сейчас. Я себя плохо чувствую. Правда. Очень плохо.
– И вместо сантехника отец позволил позвать какого-то пацана? Всем плохо, мама! И мне плохо! Мне плохо от мысли, что ты так лжешь! Я же чувствую!
– Как ты говоришь нищеброда, да? Женя прекрасно разбирается в ремонте я сказала об этом папе и он согласился. Он теперь во многом со мной соглашается…соглашался.
Борюсь с тошнотой, прижимая руку к верху живота, потом не выдерживаю, бегу в ванну, падаю на колени и меня выворачивает в унитаз. Рвет долго, болезненно…чаем. Лера стоит сзади и не унимается.
– Ложь! Я в это не верю. Понять не могу зачем ты покрываешь этого…этого убийцу! Зачем?
Тяжело дыша, встаю с колен, умываюсь, промываю рот. Меня все еще шатает.
– Лера, думай, что говоришь. Я никого не покрываю. Женя не убивал Артема. Если бы это было иначе я бы не защищала его. Он пришел к нам в дом помочь, а я помогла ему заработать немного денег. Вот и все. В благодарность Ире, у которой все это время жила. За ее счет, между прочим. Потому что твой отец отобрал у меня деньги. А теперь выдохни и помоги мне…нужно составить список тех, кто придет на похороны отца.
– Я не верю…мне кажется с тобой что-то случилось и это не ты мне говоришь.
– Со мной случилась смерть папы, Лера. Папы больше с нами нет. Понимаешь? А ты пытаешься обвинить не виновного человека и меня вместе с ним. Я понимаю, что ты в шоке, что горе раздавило тебя, но так нельзя! Прекрати!
– Нельзя быть такой равнодушной, как ты! Ты даже не заплакала! Ты… ты какая-то вся спокойная, рассудительная. Я не знаю, что с тобой происходит. Ты пришла от этой Иры какая-то совсем другая. Мамааааа! Папа умер! Папы больше нет!