Две недели
Шрифт:
– Что у нас есть?
– спросил он, когда все уселись.
– Игорь?
– Пропавший Васнецов занимался магией на научной основе. Он разработал некий символ, который, судя по всему, медленно ослабляет сущностей. Символы наносятся неизвестным лицом, скорее всего самим Васнецовым, в жилище сущностей. Богдан, а могли его за это убить?
– Запросто, - кивнул Богданов.
– А могли и не за это. Могли вовсе не убить. В этом мире все возможно, мой юный друг. Даня, что у тебя с идеями?
– Что и у тебя, - вздохнула Даня, нервно постукивая пальцами по столу, -
По школьной привычке Игорь вскинул руку для ответа, опомнился и покраснел.
– У меня идея.
– Блестящая, надеюсь?
– уточнил Богданов.
– Не особо, - признался Игорь.
– Просто интересно, почему мы сбросили со счета людей, а сразу занялись сущностями? Я в том смысле, вдруг его какой-нибудь недовольный клиент похитил.
– Мотив?
– быстро спросил Богданов.
– Я не знаю, - пожал плечами Игорь.
– Гадание не сбылось, или наоборот, нагадал не то, что надо. Или просто обидел кого.
– А кровь?
– подперев щеку, напомнила Даня.
– Впервые слышу, чтобы перед похищением ее аккуратно сливали в формочку, да еще на потолок поместили.
Возражение было резонным. Игорь собрался найти объяснение этому моменту, но тут зазвонил телефон, и Богданов взял трубку. Дальнейший разговор протекал на междометьях, кратких "да" и "нет", а полное отсутствие эмоций на лице настораживало. Аккуратно вернув трубку на место, Богданов оглядел подчиненных и сообщил:
– Кровь на полу Васнецову не принадлежит.
– То есть?
– не понял Игорь.
– То есть, наш потеряшка уже не потеряшка, а подозреваемый, - охотно пояснила Даня.
– Теперь мы его разыскиваем в связи с возможным совершением преступления. Саш, а чья это кровь?
– По базам не проходит, мужская, вторая группа, резус положительный.
– Это сужает круг поисков.
– А сестра Васнецова что-нибудь новенькое рассказала?
– вспомнил Игорь.
– Задерживается она. Все, хватит мне глаза мозолить, идите, поработайте. Игорь, быстро напечатай свои похождения, потом книгу издадим, - желчно велел Богданов.
– Даня, изучай этот чертов знак, или что он там, и просмотри последние страницы конспекта, может еще записи какие есть. Да, и найди, что означают символы, из которых предположительно состоит эта "свечка".
В кабинете закипела работа. Игорь стучал по клавишам, печатая отчет, Даня штудировала Интернет, а Богданов пялился в монитор с таким злым лицом, что даже думать не хотелось, чем он занят. За час до конца рабочего дня телефон опять зазвонил, и дежурный доложил о приходе госпожи Васнецовой.
– Пойду встречу, - буркнул Богданов, вставая.
– Заблудится еще.
Он вышел из кабинета, хлопнув дверью.
– Чего Богдан злой такой?
– спросил Игорь.
– Таблетки не выпил, - с сожалением ответила Даня и пояснила, во избежание недоразумений.
– У него, после контузии, в пасмурную погоду голова болеть начинает. Не зли его, нам всего час продержаться, и по домам.
– А как Богдана ранили?
– спросил заинтригованный Игорь.
– Из рогатки, - хмыкнула Даня.
– Сам как думаешь?
–
– Потом расскажу, когда подрастешь. Все, тихо.
Елена Васильевна оказалась милой ухоженной женщиной. Не то чтобы Игорь ожидал от дочери священника косынку на голове и длинное платье со "студенческим" воротом, но вполне современная женщина в отглаженных брюках и модной блузке оказалась новостью. Выглядела она не старше тридцати пяти, и даже большие очки ее не портили.
– Добрый день, - вежливо поздоровалась Елена Васильевна.
– Проходите, пожалуйста, - пригласил Богданов и предупредительно пододвинул стул.
– Извините, что пришлось побеспокоить, но нам необходимо уточнить кое-какие детали.
Игорь мысленно усмехнулся - Богданов вошел в образ киношного милиционера, и от его злости даже следа не осталось. Долго рассуждать о метаморфозах у него не получилось - пришлось вести протокол.
Стандартные вопросы о фамилии имени отчестве, месте жительства и так далее навевали скуку. Вопросы о трудном детстве оказались еще скучнее. Дальше Богданов начал выяснять, с кем из родственников общался Петр Васильевич, получил прежний ответ - ни с кем, обзавелся всеми адресами и телефонами членов семьи, получил предупреждение о том, что наговорит отец в ответ на расспросы о блудном сыне, и Игорь едва не заснул.
– Елена Васильевна, а какая машина у вашего брата?
– невзначай осведомился Богданов.
– У Пети нет машины, он даже водить не умеет, считает, что это баловство и от машин только вред, - тяжело вздохнула Елена Васильевна.
– Без машины до Егорыча не доберешься, - быстро проговорил Игорь, подняв голову от протокола и, опомнившись, покраснел.
– Не обращайте внимания, - улыбнулся Богданов посетительнице.
– Постарайтесь вспомнить, может, ваш брат называл какие-нибудь имена, адреса, упоминал недовольных клиентов.
– О своих клиентах Петя не распространялся, - отозвалась Елена Васильевна, - а друзей у него не было.
– У вашего отца есть дача или еще какое-нибудь дополнительное жилье?
– Есть дача, но там сейчас живет мама с внуками, пока садик на ремонте, и Петя там не появлялся.
Тут Елена Васильевна впервые дала волю чувствам, и начала рыться в сумочке, в поисках носового платка.
– Значит, ваша мама знает, что вы поддерживаете отношения с братом?
– сразу спросил Богданов, вынул из кармана платок, собираясь предложить собеседнице, но, оценив его чистоту, незаметно убрал на место.
– Знает, конечно, они даже изредка встречаются. Мама тоже не одобряет занятия Пети, но что она может поделать?
– Скажите, - сочувственно продолжил Богданов, - а у вашего брата не было тайных убежишь?
Елена Васильевна удивленно подняла голову, а Игорь насторожился, прикидывая, не спятил ли Богданов от головной боли.
– Что вы имеете ввиду?
– уточнила женщина.
– Ну, у меня в детстве был шалаш, - скромно признался Богданов.
– Сам сделал. Сбегал туда, если обижал кто. Вас в семье шестеро детей, наверняка без ссор не обходилось, так куда Петр сбегал?