Две столицы
Шрифт:
В итоге в хижину пришёл здоровым человеком, если не считать мысли, коя временами "хмурила чело": "вроде бы "отпустило", но может быть и "второй удар"! И что тогда? Чем закончится?" Хорошо я устроен: память о боли улетучилась, а любовь к пиву — осталась.
Потом и другие приступы приходили, но менее болезненные. Может потому не очень злые, что они были вторыми и третьими? Знакомые, ожидаемые, а потому не такие страшные? Всегда пугает только первое плохое событие, второе — уже меньше, а третье… на третье можно вообще не обращать внимания: "если не согнулся после
— Хорошо, хорошо, попозже обращусь, пока терпимо, отстаньте!
Знал из рассказов младшей сестры о технике удаления камней: японским зондом через пупок. У старшей сестры желчный пузырь удалили старым способом: вскрыли брюшную полость. По всем прогнозам и "родственным показателям" и мне предстояло испытать указанное удовольствие. Только когда?
— Это почему же и я должен попасть под нож хирурга, скажите на милость!? Я всё же мужчина!
— Нет, это ж надо быть таким болваном! Будто у мужчин камни не растут! — это был голос "моей совести": жены. В ожидании неизвестно чего прошли ещё пять месяцев…
…и за эти пять месяцев, кои превратил в "зону риска", вспомнил старое время, когда жена работала в онкологическом отделении областной больницы в роли "операционной сестры". Вроде бы почётное место "операционная сестра": готовить инструменты на очередную операцию, подавать их хирургу в нужный момент…
Нет "статистических данных" о том, сколько насчитывается семей в отечестве нашем, где супруги проявляют интерес к работе своих "половин".
Что может быть интересного в работе слесаря-сборщика завода "Торгового оборудования" для жены? Ничего, а вот её каждый рассказ о пациентах онкологического отделения — это повести о страхе перед таинственным, непонятным и непобедимым врагом с коротким названием: "рак".
И каким нужно быть "дубовым" человеком, чтобы ни одна из печальных "онкологических" историй, хотя бы самую малость, не зацепила душу и сердце работавших в "смертельном" отделении?
Что может сказать слесарь-сборщик завода "Торгового оборудования" об "Общей хирургии"? Ничего. Честный и порядочный слесарь вообще постесняется рот раскрыть на столь высокую тему… если разве повторит рассказы профессионала? Профессионал-хирург, прочитав рассуждения слесаря о его работе, улыбнётся, а может и не сделает этого.
— Жена! Как собирать отечественное торговое оборудование — знаю. Но очень хотелось бы, помимо твоих рассказов о работе в онкологии, посмотреть на одну операцию… на её проведение… "Вдохнуть воздух операционного блока"…
— Хорошо. Спрошу у… — и назвала имя заведующей ужасным, траурным, отделением из которого на дальнейшее житие уходят на короткое время:
— Рак не любит нож!
Хирург разрешила. Почему "нет"? И наш мастер дозволил бы смотреть на процесс
Назначили день:
— Завтра лимфоузлы на биопсию брать будем. Простая операция.
— Во что обрядиться? — стояли жаркие дни средины июля.
— В китайские брюки из синтетики. Или хлопчатобумажные. От них минимальное количество пыли. В операционной только в такой одежде разрешено находиться — на том и решили.
И вот я в "предбаннике": так "средний медицинский персонал" (сёстры) называл помещение перед операционной. Небольшое, на тридцать квадратных метров сумрачное помещение. Волнуюсь. Причина? Не тебя резать собираются!?
А сестрички перемещаются в понятном только им направлении. Вот одна из сестричек прошла с какими-то круглым, никелированным устройством, очень похожим на большую кастрюлю, но с круглыми отверстиями в стенках:
— Что это? — показываю жене глазами на предмет.
— Бикс. Стерильные материалы.
Сестра привела из палаты оперируемую. Женщина малого роста, лет под сорок. Палатная сестра помогла ей улечься на операционный стол. Хирург мыла руки. Закончила с руками, высушила их, и операционная сестра, моя жена, надела главному лицу в этом действе новые резиновые перчатки. Из них тальк сыпался. Да, специальный порошок, чтобы перчатки без помех ложились на руки хирурга.
А потом… потом ассистентка, её "ординатором" звали, сделала укол в кожу на груди оперируемой… или я что-то путаю, забыл, но…ассистентка ПРИШИЛА в некоторых местах мрачного цвета, всю в пятнах, простынь к коже оперируемой! Изолировав таким манером голову оперируемой женщины от остального тела. Затем сделала уколы в кожу подбородка оперируемой.
Хирург делала нужную работу и разговаривала с объектом о какой-то ерунде:
— Как тебя звать-то?
— Маша… — тихим голосом отвечала оперируемая.
Секунд двадцать проходит и новый вопрос:
— Где живёшь? — Маша медленным, каким-то сонным голосом, рассказывала о своей деревеньке…
— Скальпель… — жена подала скальпель…
….и не теряя времени, одним безостановочным движением, хирург располосовала по линии челюсти кожу оперируемой от уха до уха!
Из под разреза появилась кровь… Ассистентка взяла тампон и в месте, где максимально истекала кровь, промокала её и бросала тампон в посудину под операционным столом. Хирург отслаивала разрезанную на подбородке кожу, цепляла её зажимами и отводила в сторону…
Смотри, смотри! Запоминай! Каждый из вас может лечь на операционный стол! Просился на операцию в качестве наблюдателя? Просился, была такая фантазия в голове твоей! Теперь нечего "рыло в сторону воротить" и давить "рвотные рефлексы"! Ожидал, что это не более, чем просмотр комедийного фильма на тему о медицине!? Нет, дорогой, это повседневность хирургов-онкологов! "РАБОТА"! — а хирург продолжала манипуляции уже в глубине под челюстью оперируемой женщины… Стоял у неё за спиной и думал одном: