Две столицы
Шрифт:
— Откуда вам знать?
— Да знаю. Нет, не так: я не "знаю" и знать не могу, нет у меня медицинского образования. Просто я в себе это чувствую — милая хирургиня, она проделала тысячи операций по удалению камней желчного пузыря (вместе с пузырём), но такого нахального и самоуверенного пациента видит в первый раз! Приятно сознавать, что хотя бы в таком сомнительном "соревновании" я — первый!
Основная опасность для оперированных больных — в неподвижности. В страхе "рассыпаться". Если лежать бревно-бревном, то можно долежаться до неприятности в виде воспаления лёгких от застоя крови. Это главный
На третий день боль от лёгкого кашля прекратилась. Да и сам кашель исчез. Ха! Не так всё и плохо! Даже прекрасно!
С соседней койки выписался такой же оперированный, как и я. Пожелал всем остающимся скорейшего выздоровления, идеально очистил тумбочку потому, что есть примета: "если что-то оставить в больнице — обязательно в неё ещё попадёшь", откланялся и ушёл. Без промедления койку перестелили чистым бельём, и на неё взгромоздился молодой и суетливый мужик лет за тридцать. Трусивший и оттого много говоривший:
— Как операция!? Тяжёлая? Опасная?
— Ничего особенного: располосуют тебя от горла до пупка, выложат на стол твои "тонкие и толстые" кишки, определят их пригодность для дальнейшей выработки дерьма, затем отрежут желчный пузырь с камнями, кое-как уложат кишки на место и зашьют вход. И все дела! — мужик с испуганными глазами срывается с койки и бежит в туалет курить. Возвращается в палату быстро, видно сжигаемая сигарета была не в удовольствие и продолжает:
— А тебе когда операцию сделали?
— Третьеводни.
— И как?
— Как видишь. Жив пока, это главное. Да, вот ещё что: ты бы отвыкал курить? Некурящим после операции легче бывает.
— Чем?
— Кашля не будет. Сама операция нынешними техническими возможностями — пустяк, но потом при кашле мышцы брюшного пресса к напрягаются, а им, резаным, малейшее напряжение — мне боль! Боль страшная бывает, всё нутро болью скручивает. Наши организмы — машины умные, они сами знают, когда им кашлять и таким способом лёгкие вентилировать.
— У меня друг, хирургом в областной больнице работает. У них японский зонд есть, они не режут животы. Через пупок вводят шланг — и достают камни.
— Понятно! Уровень больницы какой? Областная! Класс выше! Но и камни удаляют вместе с желчным пузырём.
— Как так!?
— Да вот так! Ты думаешь, что японский зонд одни камни удаляет, а мешок под желчь оставит тебе служить и далее? Нет, дорогой! Всё — и подчистую! — совсем сник мужик — А я думал…
— …думай и дальше. Лучший вариант — это когда тебя старым и проверенным способом вскроют. Если пузырь и лопнет, то разлившуюся желчь вычистить можно, а вот если при работе зондом пузырь всё же лопнет, то всё равно тогда тебя вскрывать придётся. В спешке. Так уж лучше по старинке делать, без риска. По старинке — оно надёжно.
— Ты меня уговорил — и на
— Ну, вот! Теперь время каждой своей минутой работает на тебя. Теперь и ты можешь кого-то пугать предстоящей операцией. Правда, здорово? И боль твоя от кашля пройдёт через три дня, ты только жди наступления этого срока. И не кури. Превеликая отрава этот табак.
На девятый день, а это была суббота, я упросил медицину снять швы. Медицина согласилась с настойчивым желанием уже не больного человека. Если "больной" настойчиво просит его выписать из лечебного учреждения — он здоров. В общественном транспорте и без постороннего сопровождения добрался до своей хижины. По прибытии на место, долго не раздумывая, взял два ведра и отправился по воду к водоразборной колонке "искать приключений на свою задницу" по выражению "домашнего" доктора — моей жены. Она хотела напугать меня "непрочностью операционных швов", на что супруг, эта крайне упрямая и скандальная личность, сказал:
— Что, празднования столетнего юбилея от меня ждёте? "Не дождётесь!"
К чему я всё это рассказал? Удивительно, как мы устроены: почему с разрезанной утробой кашлянуть без причины тянет? Оказывается, всё просто: природная "автоматика" во мне, таким образом, вентилирует лёгкие помимо моих желаний. Мне больно от собственного кашля, хоть плачь! А плакать нам нельзя, мы же герои! мужчины! Да и слёзы у нас бывают только от водки… а боль такая восхитительная, что слов нет! Хотя нет, слова на такие моменты находятся, но совсем другие… И я ругался не полным своим "репертуаром", а только "избранными произведениями":
— Ох, ё….! — и далее, по тексту. В произносимом тексте почему-то поминалась родительница.
Если утром, при подъёме, вам покажется, что органы и члены служат не совсем так, как вам хотелось бы — загните в адрес своих членов голосом средней громкости какое-либо выражение из инвективной лексики. Открытие: люди ругаются матом не потому, что им хочется ругаться, а ругаются для того, чтобы прогнать болезни. Помогает! Возмущённые матом в их адрес болячки тут же нас и покидают: они очень не любят неприличных выражений. Испробовано.
Желчные пузыри с камнями — наследственное для членов нашей семьи. Все мои сёстры перенесли операции прекрасно, и только у младшей была кратковременная остановка сердца. Интересно, почему такое с ней произошло? Перед операцией её проверили, противопоказаний к операции не было… А если бы и были? Что, нельзя делать операцию потому, что сердце плохое? Какая разница от чего умирать? От остановки сердца во время операции, или оттого, что желчный пузырь лопнет и зальёт нутро желчью? Финал всё тот же — APS! Так лучше всё же меня вскрыть, а там — видно будет!
Ах, эти наши болезни! Взять хотя бы тот же инсульт: он бывает с названием "микроинсульт", средний, и "наповал" Когда нас навещает инсульт с названием "наповал" — это счастье для "получателя": умер — и все хлопоты. Даже маленький, несерьёзный микроинсульт, но и тот способен скрючить половину нашего тела; инсульт средней тяжести может уложить "счастливчика" на годы в постель, и если у него на тот момент было сносное сердце, то он становится тихим проклятьем для окружающих его родственников.