Две столицы

Шопперт Андрей Готлибович

Так вот, Пётр Христианович гарцующей под стенами Дербента толпы не опасался, в отличие от Мехти. Ну, может он чего знает, что Брехту неведомо. Может там все альпинисты! Мазохисты!

— Говори, Ваше превосходительство, — осмотрел, заговорщицки склонившегося к нему шамхала, граф.

— Тебе надо принять титул хана Дербента. А для этого взять в жёны Пери-Джахан-Ханум, которая является сестрой Шейх-Али-хана и наследницей ханства.

— Чё? Чё? — Брехт отстранился от спятившего правителя.

— Ни чё! Нужно жениться! — построжел, выпрямившись, шамхал и царственную рожу сотворил из своей, немного на краморовскую похожей, только ещё и монголоидную. —

Мехти. Я женат. У меня двое детей.

— Да?! А чего не говорил?! Ладно. Тогда ты должен пообещать на ней жениться.

— Да ты с дуба рухнул. Меня отлучат от церкви в России.

А ведь ни в одной церкви с первого января так и не был. Даже к какому приходу приписан, не знает. А, может, не приписан? Как это у протестантов выглядит. Стоп. А протестант ли он? Жена полячка. Там католики, а никак не протестанты. Снова стоп. Она с Белоруссии, ну, с Литвы, там и православных хватает. Блин блинский. Вот, осел, даже не удосужился такие важные вещи в девятнадцатом веке выяснить. Ну, это ладно. Приедет, спросит жену. Типа, тут помню, тут не помню или «Молилась ли ты на ночь, Антуанетта?». Начнёт молиться и всё выяснится. Русский от немецкого и латинского отличит. Вот интересно будет, если он католик. Брехт попытался в памяти графа Витгенштейна нужную информацию раздобыть. Ничего определённого, церковь помнит — или собор, или костёл, хрен поймёшь, но скамейки. Значит, не православный точно. Плохо, что нет воспоминаний детства и юности. Там бы точно была подсказка, кто он по вероисповеданию. Но сейчас это не важно. Будь он хоть адвентистом седьмого дня, ни в одной христианской религии не допускается многожёнства. ХА! А кто по религиозным канонам мормоны? Христиане же? А ещё папа римский какой-то разрешил после одной из европейских войн, кажется, после тридцатилетней, многожёнство, потому что все мужчины почти погибли.

— Ты не понимаешь, Петер! У нас есть замечательная возможность получить это ханство в состав Российской империи без войны с лояльным, как у меня, населением. И не сделать врагом Кубинское ханство, а наоборот — сделать союзником. Ну, пообещай, что женишься на Пери-Джахан-Ханум. Только тебе для такого брака потребуется разрешение самого императора Александра, а для этого нужно, чтобы тебя объявили ханом Дербентского ханства. А с женитьбой... Ну, либо ишак, либо падишах сдохнет. Решайся, мой друг, судьба всего восточного Кавказа в твоих руках. Если Кубинское ханство станет нашим союзником, то втроём мы легко присоединим к себе и Бакинское ханство, да и Ширванское, а следом никуда не денется и Шекинское. И не будет большой войны, — вознёс к небу руки Мехти.

— Твою же налево! — Брехт отстранился от этого искусителя. Как красиво всё расписал. И ведь зная, как легко в реальной истории Россия через несколько лет приберёт к рукам эти мелкие ханства — можно поверить в то, что говорит генерал-лейтенант Мехти II Тарковский.

— Петер?! — дёрнул за рукав доломана задумавшегося графа шамхал.

— Хорошо. Попробуй договориться. Только имей в виду: у меня дней пять осталось, не больше. Иначе я не успею на коронацию, и все старания почти обесценятся, не прахом, конечно, пойдут, но сам ведь знаешь, что дорога ложка к обеду. И после этого обеда ложку примут, но другой эффект. Степень благодарности совсем другая будет.

— Успеем. Я позабочусь. Да и ускорим немного твою дорогу, дней на пять сократим, я тебя и всей твоих и своих людей, что с тобой пошлю, отправлю на кораблях в Астрахань. Пять дней точно выиграем. Всё, готовься. Сейчас за

послами отправлю людей. Переговорщиков. Орденов побольше надень.

— Так нет у меня, вот все, что есть.

— А!!! Что ты за генерал без орденов?! Хорошо, я тебя своим ещё орденом награжу, и не спорь. Как говорит ваша пословица: «встречают по орденам на одежде».

— У вас есть свои ордена?

— Конечно. Вот держи. Считай, что я тебе его вручил. Это мой, но я прикажу сделать себе другой. Отличившиеся в боях мои подданные награждаются серебряными орденами круглой, овальной или треугольной формы. Сам понимаешь, что «европейская» форма креста исключается. Эти знаки украшены растительным орнаментом, выполненным в технике черни. Гравировка надписей на арабском. Вот на этом написано: «Храбр и мужествен», — Мехти скрутил со своей черкески довольно большой круглый орден похожий на пуговицу огромную. Ну, или на щит викинга игрушечный. — Привинти. Я пойду, распоряжусь, чтобы выслали переговорщиков.

Событие второе

Наперёд всегда выходит задом.

Из-за вечной спешки жить вечно мы как раз и не успеваем.

— Мехти, ты же разбираешься, скажи мне, как к хану обращаются? Ну, в смысле, к графу — Ваше Сиятельство, к князю — Ваша Светлость, к принцу — Ваше Высочество. А как к хану? Это кто по иерархии? К тебе как обращаются придворные?

— Машалла! Какая ерунда тебя заботит, Петер. Ты думай о том, согласится Шейх-Али-хан выдать за тебя свою сестру и признать тебя ханом Дербента или нет, — вознёс руки к небесам шамхал.

— Да, и вовремя ты со своей «машалой». Во-первых, что это значит? А во-вторых, ещё таких пару красивых слов скажи, когда можно на небеса смотреть.

Мехти Тарковский покачал красиво седеющей головой и тяжко вздохнул, дескать, и с этим человеком мне Кавказ завоёвывать. О, боги! А, нет. О, Аллах!

— Машалла — знак изумления, радости, хвалы и благодарности богу и смиренного признания, что все происходит по воле Аллаха. По-русски должно быть: "Слава Богу!"

— Машшала! — так же картинно вознёс руки вверх граф Витгенштейн. Не, не получилось, как у Мехти. Тут годы тренировок нужны. У Брехта получилось, словно он приличную такую задницу в руках держит. Вот, если взбирается жена по стремянке, чтобы лампочку вкрутить, а он её снизу поддерживает.

— Иншалла! Ты тупой совсем, Петер. Аллах. Две «л», а не две «ш». Чего ты шипишь на Аллаха? — погрозил ему пальцем правитель шамхальства. — Иншалла. Научишься.

— Помедленнее, я записываю. «Иншалла» — это что?

— Если Бог пожелает, если есть на то божья воля. Сопровождает высказывание о планах или событиях. Выражает надежду на исполнение задуманного. "Бог даст!", "С Божьей помощью!" "Иншалла, все у нас получится"!

— Иншалла! Нормально. Мехти, я тебя спросил, как обращаются к хану?

Шамхал потёр переносицу. Глянул вниз. Переговорщик уже добрался до стоящей отдельно группы всадников и там они, ругались, махали руками. Брехт оценил расстояние. Метров триста, он из своего карамультука точно попадёт не в человека, так в коня, а если с ним одновременно дадут залп все горцы с длинностволом, то всю верхушку Кубинского ханства сразу в раю будут встречать и жениться не надо.