Две столицы
Шрифт:
Событие четвёртое
Дисциплина — душа армии. Она превращает немногочисленное войско в могучую силу, приносит успех слабым и уважение всем.
Джордж Вашингтон
Нет, шамхал Мехти Тарковский хороший парень. Только вот Брехт смутно помнил, что то ли сам Мехти, то ли его сын, начнёт в этих местах войну, ничем не хуже, чем Шамиль, устроив восстание против русских поработителей. Поубивает кучу русских солдат, а когда придут войска настоящие, то
Майор, мечтавший появиться во всём блеске побед перед Александром, скис. Подполковника и так бы получил, как и орден, в чем цимес? Так и спросил. Кто их дисциплине учил? Ох, рано Павла задушили.
— Император во всеуслышание заявил, что раздавать деревеньки и крепостных больше не будет, но про деньги не говорил, попытаюсь для вас добиться монаршей милости, — насупился и Брехт. Сталина на них нету с Ежовым. — Только, Феликс Осипович, вы уж тут аккуратней, с местными ни в коем случае в конфронтации не вступать и за дисциплиной в полуэскадроне смотрите. Если гусары будут девок сильничать или грабить местных, то вернусь, объявлю войну кому-нибудь и по законам военного времени всех расстреляю. Главное — ни грамму спиртного, пока здесь находитесь. И вообще постарайтесь, чтобы люди в город не выходили по одному. Только группой и только с офицером.
— Хм.
— Вот и договорились. Да, поручика Манкошева Ивана Николаевича с пятью, скажем, опытными воинами нужно отправить через несколько дней в Кизляр, чтобы он там встретил грузинскую делегацию и проводил их до Астрахани. Там возможно будет сама грузинская царица. Очень важно, чтобы грузинская знать оказалась в Москве. Я Пери-Джахан-Ханум скажу и Мехти, чтобы они тоже выделили человек по пять воинов, в том числе и проводников. Проводит их поручик до Астрахани и пусть возвращается.
— Слушаюсь, Ваше превосходительство.
Интересная история получилась с приобретением мастеров кубачинских. Брехт помнил, что в Дербент ехал не за тем, чтобы ханом стать, а именно за этими мастерами. Которые, выпускаемые на его заводе, часы превратят в произведение искусства. Фаберже яйцами прославился, а граф Витгенштейн часами.
Только дела чудные завертелись и времени для поездки в это селение, что находится в сорока километрах к западу от Дербента, всё не было, то одно, то другое. Помог случай. Разбирал Брехт на второй день воцарения дела в городе и пригласил кади Дербента. Кади — это судья по законам шариата или в более широком смысле. Раз город, то должны быть преступники, должна быть тюрьма. Хотелось узнать, а кого там содержат и заодно полюбопытствовать, а нет ли в городе русских рабов.
Кади был в белом бурнусе, высокий и тощий. По-русски не говорил, и вообще не говорил. Не немой был. Важный был.
— Думаю, что нужно в городе построить такую большую и красивую мечеть, чтобы в неё помолиться приезжали со всего Кавказа. Добыть бы священную реликвию…
— А деньги? — точно не немой.
— Заработаем, если вы поможете.
— Слушаю тебя, хан Петер, — это не панибратство, здесь нет обращения на «вы», можно добавить только
— Сколько человек сидит в тюрьме? Есть ли русские рабы в городе, и что надо сделать, если они есть, чтобы их освободить?
— В зиндане восемнадцать преступников, троих завтра должны казнить. Им отрубят головы.
— За что? — начинать правление нужно ведь с амнистии.
— Богохульствовали и оскорбляли хана Гасана. Это пришлые. Они из селения Кубачи, их изгнали из родного села и они решили обосноваться в Дербенте. И на базаре стали ругаться со стражниками и оскорблять Гасан-хана и сквернословить, даже произнесли имя пророка Мухаммеда.
— С чего бы это нормальным людям делать? — Кубачи — это интересно.
— Не всё ли равно. Главное не причины, а действие. Нельзя хулить власть и пророка.
— Пусть их сюда приведут. Хочу расспросить их лично.
Кади пожал плечами и перешёл на рабов. Никто не отделяет русских рабов от не русских, но северные белокожие рабы есть.
— Их можно выкупить? — не начинать же правление с передела собственности, так и до бунта недалеко.
— Наверное, — тощий пожал тощими же плечами. Плечиками.
— А можно объявить в Дербенте, чтобы хозяева белых рабов привели их к … Ну, найдите место и… Как это делается? Торги какие-то? — да, не специалист был Брехт по торговле рабами.
— Это всё, эфенди?
— Всё.
— Хорошо, всё будет сделано.
— Что всё?
— Казна выкупит белых рабов и доставит их вам, — вот, это дисциплина, а не то, что майор там куксился гусарский. Сказал хан — так сделают даже больше.
Трое кубачинцев были как раз мастерами. Сбежали из-за кровной мести. Они работали поздно вечером в мастерской вчетвером, нужно было исполнить срочный заказ и тут на них напали вайнахи. А они кинжалы делали, завязалась потасовка и одного нападающего прирезали мастера. Тогда родичи убитого чеченца или ингуша и начали им мстить. Одного убили и эти трое решили не дожидаться пока и их прирежут и сбежали в Дербент. А на базаре у мастера украли кошелёк, он обратился к стражнику, а тот его послал далеко. Вот нервы у кубачинца и не выдержали. Наговорил лишнего.
— Поедете со мной в Санкт-Петербург? Я там строю часовой завод, — Брехт показал им часы фирмы Мозер, — хочу красивые корпуса делать. Чтобы каждые часы произведение искусства были.
— А семьи?
— Сегодня же за ними пошлю. Много народу? — один чёрт уже за две сотни человек набирается, плюс минус десяток не столь важно.
— С детьми и стариками одиннадцать, — позагибал пальцы старший кубачинец.
— Говорите имена, сейчас пошлю за ними. Сами тоже езжайте, с отрядом из местных стражников никто вам ничего не сделает. Один день вам на дорогу туда и обратно и на сборы. Да прихватите свои инструменты, может, даже у других мастеров купите. Дам вам сто рублей золотом.
— Благодарствую, хазретлири. Век будем Бога за вас молить.
— Бога? А кто вы по вероисповеданию?
— Христиане.
Ну, теперь понятно, чего кади их решил укоротить на голову. Христиане оскорбили пророка. Чтобы другим неповадно было.
Событие пятое
Положено нам всегда больше, чем накладывают.
Самый жадный бывает самым бедным.