Двенадцать
Шрифт:
Глава 3. Летающий мальчик
Музыка становилась громче. Теперь её уже слышали все. Барабан, как нетерпеливое сердце, флейта – как призыв. Усаги, вместе с Торой и тётушкой Бо, спешила навстречу этой манящей музыке вслед за сестрой и Яго.
Мальчик очень волновался.
– Как ты думаешь, там будут куклы? А фокусники?
– Надеюсь! Может быть, даже летающие акробаты, которых мы видели в прошлый раз, – предположила Ума. – Помнишь, какую они тогда сделали пирамиду?
– А я бы с удовольствием послушала их песни, – вздохнула тётушка Бо.
Да, теперь бродячие артисты появлялись в их краях всего
Народ уже стекался на рыночную площадь с возвышающейся посреди неё статуей Короля-дракона. То был отлитый из бронзы угрюмого вида воин в кольчуге и шлеме. Со временем и сама статуя, и бронзовая табличка на пьедестале, прославлявшая Короля, поблёкли и приобрели тусклый голубовато-зеленоватый оттенок. Усаги не знала, какие рассказы правда, а какие – преувеличение, но говорили, что Король-дракон обладал волшебными способностями и мог становиться больше солнца или, наоборот, уменьшаясь, делаться почти невидимым. Некоторые были уверены, что он может вызывать ветер и дождь одним мановением руки, другие утверждали, что у него в услужении есть настоящий дракон, живущий на высочайшей из вершин Мидаги – Нефритовой Горе: дескать, с его-то, дракона, помощью он и низверг Двенадцать.
На каменном постаменте ещё видны были следы от старой статуи: самого первого Воина Зодиака – Булугана, Воина Кабана. Старик Булуган, казалось, был там всегда, и все знали, что остров находится под защитой Воинов. Усаги помнила, как залезала на постамент и старалась дотянуться до его шлема в форме кабаньей головы, когда была ещё маленькой. В то время она не сомневалась, что Булуган будет стоять тут всегда.
Трое бродячих артистов уже появились перед статуей Короля-дракона. На них были праздничные белые рубашки, яркие узорчатые безрукавки и такие же пояса, составлявшие резкий контраст с унылой, потёрто-коричневой или линяло-синей одеждой горожан. Один из них был долговязый подросток лет пятнадцати с большим коробом на спине. Волосы его были подстрижены так коротко, что из-под них просвечивала кожа; на месте будущих усов уже виднелся темноватый пушок. Когда он повернулся, скинув с плеч короб, Усаги заметила длинную, похожую на крысиный хвост косичку, начинавшуюся от затылка и достававшую ему почти до середины спины. Вытащив из короба толстые трубки бамбука, он соединил их вместе металлическими втулками, так что получился длинный шест.
Юноша, игравший на флейте, выглядел разве что на пару лет старше. Густые тёмные волосы падали ему на лоб и лезли в глаза. Вид у него был довольно меланхоличный, но играл он так весело и задорно, что кое-кто из собравшихся детей – среди них Яго и Ума – уже радостно приплясывали под эту музыку.
Между флейтистом и подростком с крысиной косичкой стояла молодая девушка. Её карие глаза, выделявшиеся на бледном лице, смотрели в толпу пытливо и настороженно. Каштановые волосы собраны наверху в тугой пучок, перевязанный яркой лентой под цвет её узорчатого
Люди в толпе взволнованно переговаривались, с нетерпением ожидая начала представления.
Несколько Стражников устанавливали вокруг площади зажжённые факелы. Другие обступили артистов, охраняя порядок. Ещё несколько человек вышли из штаба и стояли на ступеньках, вытянув шеи. Кажется, им тоже нравилась музыка.
Колонна работников вернулась с поля в сопровождении патрульных. Теперь вместо того чтобы разойтись по домам, все они бродили возле рынка, надеясь тоже что-нибудь услышать и увидеть.
– Смотрите, змеиная лютня! – воскликнула Тора. Подросток с крысиной косичкой достал обтянутую змеиной кожей бамбуковую лютню – деревянная шейка её и правда заканчивалась искусно вырезанной головой змеи. Он коснулся трёх струн, проверяя; слегка наморщил лоб, подкрутил колки, попробовал снова. Усаги могла бы подтвердить, что теперь звук такой, как надо. На лице подростка мелькнула быстрая улыбка. Он кивнул молодой женщине и флейтисту. Музыка смолкла, и толпа на площади притихла.
– Приветствуем тебя, Златоклык! – провозгласили артисты. Девушка вышла вперёд и поклонилась. – Спасибо, что пришли сюда в этот прекрасный летний вечер. Надеемся, наше представление вам понравится.
Она сделала жест в сторону стоявшей на земле корзинки и пригласила присутствующих поддержать артистов. Усаги наклонила голову. Голос женщины показался ей знакомым. Но прежде, чем она смогла вспомнить, где его слышала, представление началось.
Двое артистов перекинули длинный бамбуковый шест между плечами. Миг – и девушка оказалась на нём, медленно выпрямилась и начала ходить, балансируя, как по канату, взад и вперёд. Вдруг те без предупреждения подкинули шест, и акробатка взлетела в воздух. Толпа ахнула. Несколько кувырков – и она опять на шесте, успевшем занять прежнее положение на плечах подростков. Во время этого головокружительного представления Усаги внимательно следила за движениями девушки. Где она могла это видеть? Артистка сделала последнее сальто и теперь стояла на земле перед публикой, широко улыбаясь. Толпа разразилась аплодисментами.
Акробаты убрали шест и надели на себя ярко раскрашенные маски из папье-маше.
– А теперь послушайте историю, – сказала девушка. Из-под маски удивлённой красной обезьяны голос её звучал слегка приглушённо.
– Тысячу лет тому назад на острове Мидага обитало двенадцать разных племён. Все они почитали расположенную в середине острова высокую Нефритовую Гору и живущую внутри богиню.
«Богиня благословила нас, – говорили одни, – потому что многие из наших людей умеют плавать как рыбы». При этих словах подросток с крысиным хвостом (лицо его скрывала маска ехидно ухмыляющейся зелёной крысы) стал делать движения руками, изображая плывущего. Публика засмеялась, а девушка продолжила свой рассказ.
«Нет же, она благословила нас, – уверяли другие, – потому что мы передвигаемся быстрее ветра». Подросток с тёмными густыми волосами под маской жёлтой с фиолетовыми пятнами собаки изобразил завыванье ветра и стал бегать по кругу за продолжавшим «плыть» артистом-крысой.
– Так враждовали они много лет, – продолжала рассказчица, – выставляя друг против друга самых сильных и смелых. Каждое племя было уверено в своей правоте и посылало вперёд тех, кто обладал особыми дарами и способностями.