Дверь в преисподнюю
Шрифт:
— Ну, тут, я так думаю, много разных причин, — пожал плечами Серапионыч. — Проще всего это было бы объяснить тем, что Семен Борисович решил «не высовываться» — ведь никто не мог быть уверен, что не вернутся сталинские порядки с новыми гонениями на «убийц в белых халатах». Но мне кажется, что дело не в этом. Просто Белогорские за несколько лет опалы здесь, что называется, прижились, укоренились. Да и жизнь на лоне природы пришлась им по душе. — Доктор с сожалением допил оставшееся на донышке. — Ну и, разумеется, научная деятельность…
— В области зоотехники? — удивилась Чаликова.
— Да
— И как же это объяснить? — удивилась Надя.
— Вот именно такой же вопрос задал себе и Семен Борисович, — радостно закивал Серапионыч, — и впервые предположил, не кроется ли за этим нечто, скажем так, неведомое современной науке. Тогда он подговорил учителя физики произвести некоторые замеры, и тот, вооружившись разными амперметрами, вольтметрами, осциллографами и прочими счетчиками Гейгера, установил, что кое-какие, чуть заметные отклонения и впрямь имеют место быть, а их эпицентр находится неподалеку от Заболотья, вблизи от пригорка, увенчанного двумя каменными столбами.
— На Гороховом городище? — Надя чуть не подскочила на стуле.
— Ну да, — подтвердил доктор. — И когда Семен Борисыч стал расспрашивать деревенских бабушек об этом холме, те с ужасом крестились и либо кричали «чур меня!», либо шептали «Отче наш» — в зависимости от степени набожности. А те, кого ему все же удалось разговорить, сообщали жуткие вещи: будто бы на том городище и есть самое страшное место, где исчезают люди, а по ночам нечисть устраивает шабаши. И тогда, с целью отделить зерна истины от плевел вымысла, Семен Борисович стал целенаправленно исследовать холм и его окрестности.
Надя понизила голос до почти полной конспиративности:
— Так, может быть, он и до тайны столбов докопался?
С доктором Чаликова могла говорить совершенно откровенно — Серапионыч не только знал о существовании параллельного мира, куда можно было попасть через столбы на Гороховом городище, но и участвовал в одной из экспедиций в эту удивительную действительность. В тот раз Серапионыча пригласили с определенной целью — вывести из запоя царя Дормидонта, что было крайне необходимо из-за угрозы Кислоярскому государству. И Серапионыч с честью справился со своей задачей, за что получил
— Как вам сказать, Надюша, — чуть призадумался доктор. — Семен Борисыч мало с кем делился своими исследованиями, разве что с Татьяной Петровной. Даже мне он рассказывал далеко не все. Очень возможно, что он знает о свойствах столбов больше, нежели мы с вами. И вообще, я склонен согласиться, что все здешние места, включая городище, Заболотье и Покровские Ворота, чем-то сродни Бермудскому треугольнику или Зоне из «Пикника на обочине». Поэтому вполне понятны предостережения Семена Борисыча, чтобы вы были осторожнее.
— Пусть так, но не призрак же убил Свинтусова, — упрямо возразила Надя. — И не потусторонние голоса я слышала сегодня у озера. Я уж не говорю о том негодяе, что едва не застрелил нас с Иваном Покровским.
— В вас стреляли? — вскричал доктор. Наде показалось, что возглас прозвучал как бы стереофонически. Журналистка обернулась и увидела за спиной участкового Аксиньина. Он держал в руках поднос с комплексным обедом «Ельцин в Дублине».
— Наденька, скажите, что вы пошутили! — дрогнувшим голосом проговорил Серапионыч.
— И рада бы, — уныло развела руками Чаликова, — но увы: это истинная правда.
И Надя, стараясь не упустить не одной подробности, рассказала доктору и участковому о ночных происшествиях и о подслушанном разговоре у озера.
— Да, Надя, вы еще легко отделались, — промолвил Аксиньин, когда журналистка окончила свое повествование. — Представляю, что было бы, если бы они вас таки застукали… Вы уже сообщили куда следует?
— Если под «куда следует» вы, Федор Иваныч, подразумеваете правоохранительные органы, то вам первому, — улыбнулась Надежда. — Но Вася Дубов о ночном покушении уже в курсе.
— И даже после этого он все еще не здесь? — возмутился Серапионыч. — Не узнаю Василия Николаича!
— Думаю, он знает, что делает, — примирительно, хотя не очень понятно возразил Аксиньин.
Журналистка глянула на часики:
— О, уже довольно поздно. Мне пора возвращаться в Покровские Ворота.
— Ну, что за спешка, — возразил Серапионыч. — Так хорошо сидим — и вот вам пожалуйста.
— Может быть, мы с доктором вас проводим? — предложил Федор Иваныч. — Раз уж такие страсти…
— Да нет, благодарю вас, — отказалась Надя. — А кстати, Федор Иваныч, тут на всех планах Покровские Ворота и Заболотье чуть ли не рядом, а добираться приходится в обход, по дороге и по шоссе. Неужели нет более прямого пути?
— Ну конечно, есть. — Аксиньин отпил фирменного компота «Трилистник». — Можно пройти через болота, мимо бывшего Дома культуры, а дальше дорога уже получше.
«A, это та, по которой Семен Борисыч особо остерегал ходить», припомнила Надя.
— Вот, смотрите, — Федор Иваныч стал водить вилкой по карте «из салата», все еще лежащей на столе. — Идете по главной улице, а дальше она как бы переходит в гать, то есть деревянный настил через болото. Он и доведет до Дома культуры, а потом — по большаку, и прямо к Покровским Воротам. Только если вы собираетесь идти этим путем, то не очень медлите — там, когда стемнеет, не особенно уютно.