Дверь в...
Шрифт:
Я осторожно выглянула из-за двери, наивно полагая, что Эдвард меня не слышит и не видит. Он стоял спиной, набирая номер заново. Он мельком оглянулся и улыбнулся мне. Прятаться не имело смысла. Тогда я прошла вперед и тихо присела на диван.
– Эммет! – только и сказал Эдвард, с чувством глубокого удовлетворения. А затем он продолжительно молчал, широко улыбаясь. Видимо, Эммет был любителем монологов.
– Ну, что тут скажешь, угадал, - подтвердил Эдвард внезапно и рассмеялся. – Нет, тут ты ошибся. Каштановые волосы, невысокая и худенькая, - мой вампир
Я продолжала слушать, пристально следя за меняющимися выражениями лица Эдварда, и его неподдельное счастье немного мучило мою совесть. Я ни разу не видела его настолько расслабленным и радостным на своей стороне. Сейчас же он попросту сиял от счастья, свет исходил из его улыбки и глаз, свобода во всех движениях. Он был дома и чувствовал себя, впервые за год, хорошо.
И завтра это уже изменится. Останется ли он здесь или согласится вернуться в мой мир – он снова не будет счастливым.
– Нет, мы еще не решили это, но я что-нибудь придумаю. Она живет… далековато. Нет-нет, я не отказываюсь от нашего совместного дела, у меня даже есть несколько замечательных идей, тебе они понравятся…
Чтобы не мешать, я решила пройтись по дому. Удивительно, но я чувствовала себя здесь комфортно, совсем не как… в гостях. Этому было простое объяснение: мы пара, он долго жил у меня, и я автоматически ощущала себя в его доме так же спокойно и уютно. Все казалось правильным, и я была уверена – он не осудит меня за исследование его жилища.
Я снова наткнулась на фотографии и улыбнулась, вспоминая, как впервые смотрела на них, оценивая хозяина, как посчитала его красивым. Прошла вперед, минуя ужасную комнату с кровяными бутылками, и зашла в музыкальную студию. Аппаратура и количество инструментов внушали трепет. Особенно рояль, по клавишам которого я с благоговением провела рукой. Когда-то мама записала меня на уроки музыки, и я помнила, какой это каторжный труд – учиться играть. Сейчас я бы не смогла воспроизвести даже гамму.
Я заглянула в кабинет и с завистью осмотрела компьютер, слабо представляя себе, насколько солиднее его функции, чем у нас. Даже экран монитора был тоньше, похож на прозрачный пластик, заключенный в тонкую рамку. Я бы хотела взглянуть, на что он способен.
Но я пошла вперед, по винтовой лестнице поднимаясь на второй этаж. Спальня. Кровать вызвала у меня странное смущение, и я отвернулась к балкону. Сейчас было темно, ночь обступила дом, но я стояла, задумчиво вглядываясь в черное небо. Приоткрыла балкон, чтобы убедиться, что в этом мире тоже моросит дождь.
Эдвард застал меня за этим занятием и без предисловий обнял за талию, прижимая к себе спиной и покачивая. Мои глаза закрылись, а рука автоматически поднялась и погладила его лицо. Твердый подбородок опустился к моей шее, холодные губы коснулись мочки уха, и я судорожно вдохнула, наслаждаясь моментом нежности.
– Нравится? – спросил он шепотом, разворачивая так, чтобы я могла окинуть взглядом спальню. Несколько свечей у изголовья кровати были зажжены, придавая комнате романтический вид.
– Ты любишь свечи? – я не понимала, когда он успел стать таким заботливым
Эдвард усмехнулся.
– В твоем мире я многое прочитал о женщинах, - он сделал паузу. – И свечи – неизменный атрибут любви. Средство, чтобы понравиться.
Ох, он хочет мне понравиться. Я расплылась в улыбке: это было так приятно!
Эдвард медленно развернул меня к себе лицом, его глаза горели страстью, и мое тело тут же отозвалось на его откровенный призыв. Вампир втянул носом воздух и закатил глаза от удовольствия, и мое желание стало еще более очевидным.
– Знаешь, что? – прошептала я, пытаясь отвлечься, когда он начал, потихоньку покачиваясь, словно танцуя, перемещать меня спиной… куда-то. Его губы вспышками блуждали в районе моих ключиц и шеи, призывая расслабиться и утонуть в блаженстве.
– Что? – прерывистое дыхание сделало вопрос почти неразличимым.
– Хотела спросить еще в прошлый раз. Если ты не спишь, зачем тебе кровать?
Эдвард захихикал, но потом перестал, его пальцы аккуратно освободили меня от свитера, затем от маечки и бюстгальтера.
– Ну, мог же я помечтать, что когда-нибудь мне будет с кем разделить ее. Наши традиции происходят от людей, все мы ими когда-то были, так что имеем привычку заниматься любовью… на кровати… - он легонько оттолкнул меня, и я, ахнув, упала на спину. Позади оказалась мягкая постель.
Эдвард был рядом, одним движением скинув с себя свою часть одежды и явив передо мной обнаженную гладкую грудь, которую я обожала до умопомрачения. Перекатывающиеся под кожей мускулы всегда внушали трепет и желание коснуться их, что я тотчас же и сделала, уже постанывая от предвкушения. Совершенно не чувствовала усталости, хотя был третий час ночи. А вино, гуляющее в моей крови, обостряло чувственность, доводя до настоящего головокружения.
– Да… - прошептал вампир, когда я дрожащими от возбуждения пальцами расстегнула пояс его джинсов. Он избавился от них за секунду, и помог мне снять свои. Выдернул из-под меня покрывало, а затем накрыл нас обоих теплым одеялом, помня, что, в отличие от него, я могу замерзнуть.
Его кровать была нереально мягкой, мое тело утопало в ней, почти как в гамаке, плавно покачивающем нас обоих. Я нетерпеливо обхватила ногами упругие бедра Эдварда, подтягивая его к себе, и запрокинула голову, когда его ледяная кожа соприкоснулась с моей разгоряченной. Я, пожалуй, уже не смогу привыкнуть ни к чему иному. Чувственный холод был везде, вокруг меня, внутри меня, двигаясь, лаская, обнимая, поглаживая... Эдвард шептал что-то о том, насколько я красива в дрожащем пламени свечей, и сам он был не менее прекрасным. Огоньки пламени в его глазах, холодные пальцы на моем теле, нежные поцелуи и учащающиеся стоны – настоящий искуситель, или это алкоголь в моей голове делал его таким. Невероятная мягкость кровати позволяла Эдварду быть каким угодно грубым, гасила излишне резкие движения. Вскоре я уже кричала его имя, до изнеможения содрогалась в сладком наслаждении. Совершенно потеряла счет времени, глядя в его пылающие глаза, прижимаясь к его идеальному телу. Согретая вином и толстым пуховым одеялом, я провалилась в глубокий, счастливый сон в объятиях любимого.