Дверь
Шрифт:
ЧАСТЬ ВТОРАЯ
ЗАМОЧНАЯ СКВАЖИНА
1.
ХАБАРОВСКИЙ КРАЙ
120 КИЛОМЕТРОВ ЗАПАДНЕЕ АНТЫКАНА
ИЮЛЬ 1997 ГОДА
Объектив видеокамеры в руках Ани Кудрявцевой был направлен прямо на мчащийся по рельсам паровоз. Видоискатель устрашающе приближал грохочущую махину. Ане казалось, что она стоит на пути поезда... Она понимала, что это только иллюзия, тем не менее внезапно ощутила сильное головокружение и резкий приступ тошноты. Она покачнулась, в инстинктивном поиске опоры поставила ногу на камень... Тот вдруг подался вперед
Ее словно пронзили изнутри сотни крошечных ледяных игл. Видеокамера обожгла руки, девушка выронила её. Она пыталась кричать, но не могла издать ни звука. Непрекращающееся чувство стремительного падения захватило Аню. По её комбинезону ползли фиолетовые светящиеся змейки...
Кто-то вцепился в руку девушки. Это был Сретенский, но Аня не увидела бы Андрея Ивановича, даже если бы оглянулась. Глаза её застилала белесая мгла, в которой метались золотистые шарики. Почти лишившись сознания, Аня начала падать, увлекая Сретенского за собой. Он плотно прижался к девушке, но не сумел удержать её и не удержался сам. Вдвоем они покатились по щебенке, влекомые неведомой силой. Колеса поезда гремели над их головами, слышался какой-то протяжный свист... Потом все медленно стихло.
Сретенский встряхнулся и сел. Рядом зашевелилась Аня. Зрение постепенно возвращалось к обоим, неприятные ощущения исчезли, но не сразу, а подобно тому, как размывается изображение на экране старого черно-белого телевизора, где плавно прибавляют яркость.
– Аня!
– Сретенский озабоченно потянулся к девушке.
– С тобой все в порядке?
– Не знаю, Андрей Иванович, - она неловко ощупала себя.
– Вроде бы да... А вы как?
– Жив пока, - отозвался Сретенский, изумленно взирая на окружающее.
Не было ни тайги, на ночи. Они сидели на железнодорожной насыпи, метрах в пяти от которой проходила в жухлой траве грунтовая дорога. Дальше в рассеянном свете, какой бывает рано утром, виднелся перелесок, а за ним линия электропередачи. Рассмотреть что-нибудь ещё мешал довольно плотный туман. Откуда-то доносилось птичье щебетание, по рельсам прокатывалась вибрация только что прошедшего поезда. Неподвижность прохладного воздуха не нарушало ни малейшее дуновение ветерка.
– Где мы?
– пролепетала девушка едва слышно.
– И где... Остальные?
– Попытаемся пока ответить на второй вопрос.
Сретенский встал (заодно убедившись, что не получил серьезных ушибов или других повреждений), приложил ко рту ладони рупором и закричал во весь голос.
– Мальцев! Петров! Малыгин!
Молчание. Не отозвалось даже эхо.
Андрей Иванович позвал ещё несколько раз, но тише - интуиция подсказывала ему, что никто не ответит.
– Их нет здесь, - произнес он, помогая девушке подняться.
– Где бы мы ни оказались, мы тут одни.
– Но что же делать?
– Аня оглядывалась с испуганно-детским выражением лица.
– Андрей Иванович, так не бывает...
–
– Но раз уж с нами это случилось, придется выбираться. Вот железная дорога. Куда-нибудь она приведет...
– Но в какую сторону идти?! Справа может быть станция в каких-то пятистах метрах, а слева... Или наоборот...
Сретенский мягко улыбнулся.
– Поступим, как в русских сказках, Аня... Пойдем, куда глаза глядят.
Они побрели по шпалам, хотя удобнее было бы идти по параллельной дороге. Туман рассеивался, становилось теплее. Вдалеке показались низкие деревянные строения.
– Вроде бы поселок, - неуверенно сказал Сретенский.
– По крайней мере, тут мы сможем что-то узнать. Судя по родному до боли пейзажу, мы все-таки в России.
Сзади послышался нарастающий, ритмичный металлический лязг. Аня и Сретенский обернулись и увидали катящуюся по рельсам небольшую открытую мотодрезину. Экипажем правил мужик в потрепанной синей куртке.
Андрей Иванович замахал руками. Дрезина замедлила ход и остановилась метрах в полутора от Сретенского и девушки. Мужик разглядывал их с явным удивлением. Казалось, его особенно поразили фонарики, прикрепленные ремешками к запястьям уфологов.
– Извините, - начал Сретенский.
– Мы заблудились... Как называется этот поселок?
После длинной паузы мужик хмуро буркнул:
– Совхоз "Красный Путь".
– Мм... А далеко отсюда до ближайшего города?
– До Москвы? Километров двадцать будет. До станции "Красный Путь" километра два...
Аня и Сретенский переглянулись, затем Андрей Иванович заговорил вновь:
– Видите ли, с нами приключилась... Мм... Неприятная история... Ни денег, ни документов... Не могли бы вы подбросить нас хотя бы до станции? А уже там мы как-нибудь сами.
Окинув просителей недобрым взглядом, мужик хмуро кивнул. Сретенский посадил девушку, взобрался за ней на платформу. Они уселись на скамью, впереди мужика. Зачавкал мотор, дрезина тронулась... Сретенский наклонился к Ане и понизил голос, хотя из-за шума двигателя их и так не услышал бы неприветливый машинист.
– Вот как, - говорил он в самое ухо Ани.
– Москва... Ну что же, мы ехали за аномальными явлениями, вот мы их и нашли. Но что за "Красный Путь"?
– Кто его знает, - девушка пожала плечами.
– Совхоз... Это расшифровывается как "советское хозяйство", что ли? Странно. Я думала, ничего советского уже не осталось.
– Дело не в названии, - заметил Сретенский.
– Есть же газета "Комсомольская правда". Почему бы не быть совхозу "Красный Путь"?
Станция, где мужик не попрощавшись высадил своих пассажиров, представляла собой маленький кирпичный домик-вокзал и несколько прилегающих построек. На перроне не было ни души. По обеим сторонам вокзальной двери висели портреты - справа Иосиф Виссарионович Сталин, слева усатый мужчина лет сорока пяти с суровым взглядом, чем-то напоминающий Саддама Хуссейна.