Дверь
Шрифт:
– Да.
– Это случилось, когда рукопись Гетца была уже у меня, но тогда я не знал еще, что часть её - подделка. Катастрофа была предсказана... Представьте себе мое состояние! Но стало много хуже, когда я разоблачил фальшивку. Выходит, кто-то организовал это чудовищное преступление с одной целью - доказать, что пророчества Гетца продолжают исполняться!
В эту минуту в комнате появилась Марина с обшарпанным пластмассовым подносом, на котором дымились три чашки и стояла вазочка с вареньем. Девушка молча поставила поднос на край стола,
– И что там ЕЩЕ предсказано?
– спросил Кремнев подчеркнуто спокойно, но с сильным нажимом на слово "еще".
– Понимаю о чем вы... К счастью, больше никаких ужасов на ближайшее время... Правда, смутно намекается на некие грядущие перемены в России, но точную дату не смогли вычислить ни профессор Стрельников, ни я. Возможно, её вообще нельзя вычислить, если таковы были намерения фальсификаторов.
– Марина, - Кремнев повернулся к девушке.
– Вы знали от отца... И рассказали Шатилову о том, что это за рукопись?
– Да, знала и рассказала.
– Так, Шатилову, а кому еще?
Марина бросила растерянный взгляд на Зимина, точно сомневалась, стоит ли говорить об этом в его присутствии, но тут же решилась.
– Был один человек... Он... Как бы это сказать... Ухаживал за мной, что ли... Мы познакомились в кафе, вскоре после того, как у отца появилась рукопись. Я доверяла ему... Потом он исчез.
– И что вы ему рассказали?
– Все то, что слышала от отца. О рукописи пророка, предсказания которого, по всей вероятности, точны... Ведь тогда мне и в голову не могла придти мысль о подделке! Александр Андреевич, происходит что - то ужасное... Вы сами понимаете что - нибудь?
Кремнев неторопливо взял чашку с подноса, сделал глоток и только тогда ответил.
– Думаю, кое-что понимаю, а о многом другом догадываюсь. По крайней мере ясно, почему преступники воспользовались научным авторитетом вашего отца. Им необходимо было подтверждение подлинности рукописи и расшифровка части сбывшихся пророчеств, исходящая от крупнейшего ученого. Они создавали пророка на самом высоком уровне...
– Но зачем, Бог мой?!
– Пока не знаю, - задумчиво сказал Кремнев, - но надеюсь очень скоро узнать... Игорь, я попрошу вас сделать вот что. Пожалуйста, изложите на бумаге ваши доказательства подделки, а также укажите, какие именно фрагменты рукописи были сфальсифицированы. Отдельно - русский перевод текстов пророчеств и методику расшифровки.
– Последнее не нужно, уже есть...
– Хорошо, ограничимся первым. Но излагайте как можно проще, хотя и не на школьном языке. Мне предстоит предъявить ваши аргументы амбициозному дилетанту.
– Александр Андреевич, - Зимин поднял глаза на Кремнева.
– Вам известно больше, чем нам, так внесите хоть какую - то ясность!
– Ясность? Гм... Ясности у меня самого не густо пока. В одном могу вас уверить - лично для вас угрозы больше нет. Точнее, её не будет, как только книга Гетца и ваши комментарии окажутся у меня.
За
– А что вы посоветуете делать нам... Сейчас?
– спросила Марина, едва Игорь начал писать.
– Не уезжайте пока отсюда.
– ответил Кремнев.
– Недели две, три... А потом возвращайтесь в Москву, к своей обычной жизни.
– Но мы знаем о подделке. Нас могут попытаться...
– Нет. Подделку я разоблачу сам - и таким образом, что ни для кого не будет никакого смысла чинить вам неприятности. Тот поезд уйдет, Марина.
– Ну, а рукопись? Кроме поддельных листов, там есть и настоящие. Они ценны для науки.
Кремнев развел руками.
– Тут ничего обещать не могу. При всем моем уважении к науке есть вещи и поважнее.
Наступило молчание. Марина пила чай отрывистыми глотками, Кремнев просто сидел неподвижно, уставившись в спину Зимина. Снаружи на оконное стекло шлепались редкие капли холодного осеннего дождя.
Когда Зимин закончил работу, Кремнев внимательно прочитал написанное.
– Замечательно, - сказал он.
– То, что нужно.
Рукопись Иоганна Гетца и комментарии Зимина Кремнев положил в полиэтиленовый пакет. Игорь и Марина вышла проводить его к автомобилю старенькому "Москвичу", притулившемуся у обочины проселочной дороги. Кремнев втиснулся за руль, помахал рукой.
Зимин обнял замерзшую девушку, она доверчиво прижалась к нему,
– Похоже, для нас эта история закончена, - тихонько произнес Игорь.
– Хотелось бы верить, - прошептала Марина.
Но если Зимин был прав и для них эта история действительно подошла к концу, то лишь для них двоих...
11.
Перед глазами Тейлора и Стивена Брента мерцал голубой купол, по прозрачной поверхности которого непрерывным потоком текли фиолетовые искры. Из купола вынырнула черная машина, облитая оранжевым пламенем. Оно стремительно угасало по мере продвижения машины к фургону Тейлора.
В свете фар Тейлор и двое мужчин, прибывших в черном автомобиле, обменялись рукопожатиями.
– Это он?
– спроисил один из двоих по - русски, кивая в сторону Брента.
– Конечно, а кто же, - ответил Тейлор на том же языке.
– Я поймал его у вскрытого сейфа с Ключом в руках. Бог знает, как много он успел пронюхать.
Брент (или Дубровин, поскольку ему принадлежали оба имени) прислушивался к диалогу, но не показывал вида, что понимает хоть одно слово. Он оценил чистоту произношения Тейлора, говорившего по-русски легко, почти без акцента. Но это "почти" снимало с Тейлора подозрения в русском происхождении...
– Поехали, - скомандовал второй прибывший.
Брента усадили на заднее сиденье черной машины, уперев ему в бок ствол пистолета. Машина развернулась и понеслась к куполу, управляемый Тейлором фургон следовал сзади.