Дверь
Шрифт:
– Андрей Иванович, - прошептала Аня.
– Неужели война все - таки была?
– Нет, - ответил Сретенский.
– Если и была, то частная...
Он отворил деревянную дверь в дальнем углу комнаты. Там находилось помещение ещё меньшего размера, с письменным столом, кушеткой и запертым шкафом. Подобрав валявшуюся на полу железку, Сретенский взломал этот шкаф.
– Аня!
– обрадованно восклинул он.
Шкаф был забит провизией - консервными банками, плитками шоколада, бутылками с минеральной водой, запечатанными в целлофан хлебными батонами и тому подобным. Правда, на банках и бутылках не было привычных этикеток. Их заменяли простые бумажные наклейки с
– Но сколько всему этому лет?
– осторожно спросила Аня.
– Подумаешь, - беспечно сказал Сретенский.
– Были случаи, когда находили спустя семьдесят лет продовольственные запасы арктических экспедиций. Попробовали - нормально...
Андрей Иванович сорвал пробку с бутылки. Вода шипела и пузырилась. Сретенский с наслаждением сделал огромный глоток, фыркнул, улыбнулся и передал бутылку девушке. Та отхлебнула сначала чуть - чуть, не смогла удержаться и допила бутылку до конца.
– Видишь, не умерли, - подзадорил её Сретенский.
Он достал банку с надписью "Свиная тушенка", вскрыл её той же острой железякой, сразу пригодившейся ему и в качестве вилки.
– Вкусно!
– громко объявил он.
Голод победил сомнения Ани, и она набросилась на тушенку. Впрочем, её понятные опасения были безосновательны. Сколько бы ни пролежали здесь эти продукты, они превосходно сохранились в сухом воздухе при никогда не меняющейся температуре.
Насытившись, Аня и Сретенский почувствовали себя значительно лучше. Девушку уже не так угнетала мысль о трупах в соседней комнате. Андрей Иванович решил осмотреть ящики письменного стола, но в них не нашлось ничего, кроме хлама вроде старых авторучек и листов бумаги, изрисованных бессмысленными каракулями.
Неизвестно по какому наитию Сретенский вытащил нижний ящик из правой тумбы стола. Хотя наитие наитием, но в его поступке была и логика. В левой тумбе ящики отсутствовали, там располагались две полки, и если в этом столе хотели что - то спрятать, так только под правым нижним ящиком.
Там Сретенского действительно ждала находка. Она выглядела настолько жалко - пожелтевшая измятая тетрадка без обложки - что Андрей Иванович принял её за такой же мусор, как и все остальное в столе, завалившийся за бортик ящика в незапамятные времена. Но стоило ему бросить взгляд на первый лист, как он издал удивленный возглас, разгладил тетрадку ладонью, сел на кушетку и жестом пригласил Аню последовать его примеру.
Девушка с любопытством посмотрела на старую тетрадь - обыкновенную, школьную, в клетку. Видимо, одного или нескольких листов с началом текста недоставало, потому что с верха страницы явно шло продолжение, быстрым импульсивным почерком.
"... Которого я уже никогда не увижу. Боже, храни его, если ты есть."
За этой краткой и совершенно непонятной записью следовал заголовок, сдвинутый влево.
"14 июля 1970 года. 17 - й год Фоксхола".
– Это... Дневник?
– предположила Аня.
Сретенский не откликнулся, погруженный в чтение, и девушка принялась читать вместе с ним.
"Сегодня выбрался в город - как всегда, не один, а в проклятой навязанной компании. Происходит что - то ужасное. Они хотят убедить людей, что мира, откуда мы прибыли, вовсе никогда не существовало. Теперь они утверждают, что Фоксхол - это и есть наш мир, где цивилизация была разрушена атомной войной. Но у людей есть память! Как они заставят их забыть? Их расчет прост, как в той притче про мужика, которому все говорили, что он продает не петуха, а зайца, так что в конце концов он сам поверил.
– Фоксхол?
– Аня подняла глаза на Сретенского.
– Лисья нора?
– Если они придумали такое название для здешнего мира, надо признать его удачным, - заметил Андрей Иванович.
– Но давай читать дальше...
"28 июня.
Теперь они заставляют нас обсчитывать траектории. Зачем? Не собираются же они вступать в апокалиптические битвы с обитателями Темных Миров... Да это и невозможно. Мембраны ведут себя как и полагается порядочным мембранам - пропускают что бы то ни было только в одну сторону. Правда, то, что приходит из Неизвестного, ведет себя вопреки физическим законам. Однако на нас и материальные объекты Фоксхола это не распространяется... Впрочем, последняя теоретическая работа Грановского изумительна. Если его выводы подтвердятся, теория Ключа и Двери может стать всеобщей, и тогда..."
После этих слов связный текст обывался, и на бумаге были разбросаны формулы и какие - то графики, иногда сопровождаемые вопросами вроде:" Почему спонтанные зоны проникновения не имеют мембранной структуры? "или "Временной континуум стабилизируется?" Далее снова продолжалась дневниковая запись.
"Как ветха, изношена граница Дримленда и Фоксхола! Что я называю Дримлендом (кажется, здесь я впервые использую это слово)? Да просто мой дом - Страну Мечты, покинутую навсегда. Я часто вижу во сне наш московский дворик, маму, тетю Таню... Андрюха, Борька, Светлана, как я тоскую без вас.
30 августа 17 - го года Фоксхола.
Сегодня погиб Криницкий. Он выезжал к шахтам и не вернулся. Обстоятельства его гибели неизвестны. Нам сообщили только, что он грубо пренебрег техникой безопасности... Это Криницкий - то! Если уж он в чем и пренебрег техникой безопасности, так в том, что не боялся открыто говорить, когда остальные молчали.
2 сентября.
Они придумали врага. Чего - то в этом роде следовало ожидать. "Перед лицом внешней угрозы наш народ ещё теснее сплотится"... И так далее. Если (по их легенде) над Землей прогремела атомная война и угроза военного вторжения таким образом сошла на нет, надо выдумать врага идеологического. И вот появился фальшивый "Голос Америки"... Они убивают двух зайцев. Получают внешнее подтверждение своим фантастико - историческим постулатам и добиваются сплочения людей посредством ненависти. Вскоре в Фоксхоле не останется ни одного человека (кроме них самих), кто помнил бы подлинную историю. Некоторые, наверное, сойдут с ума, но остальные в конце концов примут новую реальность как должное. Человек - существо необычайно гибкое...
23 сентября 1970 года.
Прорыв четвертой мембраны. Это произошло поздно ночью. Я был на периметре и видел громадные тени, будто с обрубленными головами. Кажется, они боялись света наших прожекторов, во всяком случае избегали его. Как всегда, объявили тревогу. Вой сирен, пулеметы... Какая - то нелепая суета. Мы в безопасности до тех пор, пока Темные Миры не взялись за нас всерьез. Может быть, нас просто не замечают или не считают достойными внимания, как человек, идущий по лесу, игнорирует суету в муравейнике. Но что будет, если положение изменится? На нас обрушится вся неизмеримая мощь таких сил, о каких мы просто ничего не знаем и не можем даже догадываться. Возможно, за мембранами - вся Вселенная... Эти идиоты бодро рапортовали, что прорыв ликвидирован. Как бы не так. Сработали неведомые нам закономерности...