Дверь
Шрифт:
– Неа, ты кроме крови ешь нормальную еду. Вампир – покойник. Живой труп. Он вечный. И он сгорает на солнце. В труху. И в зеркалах не отражается. А еще он не может размножаться.
– Дурость какая-то. И много их у вас?
– Хватает. Но их убить можно… Иногда в них даже влюбляются. Но лучше – убить. Тут целая история. Надо кол осиновый вбить в сердце вампира, когда он днем спит в гробу. А еще…
– Ладно, потом расскажешь про ваше чудесное безопасное житье.
Отрешенным взглядом Сварт окинул окрестности, подошел к кресту, прислонился к нему, раскинув руки в стороны. Лицом к луне. Потом достал волшебную палочку, стоял, держа ее перед собой.
При ближайшем рассмотрении, скелет оказался не белым, неряшливый он был. Я повернулась к нему спиной, чтоб не видеть, как он мне скалится остатками зубов. У нас в школьном кабинете тоже скелет был. В стеклянном шкафчике, чтоб не пылился. Но тот чистый был, белее снега. Одно загляденье, а этим, который не кресте – только детей пугать, чтоб сахар не воровали. Это Пикселя приговорка. Хотя какой сахар? Теперь детям сахар без надобности. Эх, мне бы сейчас чашку чаю с сахаром. А если бы еще бутерброд с бужениной… ну это я обнаглела. Но как жрать хочется…
Поразвлеклась, снимая и надевая колечко.
– Не мешай. Я работаю, – сдавленно прорычал Сварт.
Остров что-то мне напоминал, скорее всего – форт. Нет. Он был похож и на форт и на город после бомбардировки. Я в телехрониках видела, как выглядели Сталинград и Питер после войны. Но там дома были изувечены бомбежками, а тут кто-то соригинальничал и построил такое специфическое жилье. Руины. Которые и в лучшие времена выглядели ничуть не красивее. Идеальное место для фотосессий в кошмарно-потустороннем стиле. А самые высокие дома – как помесь маяка и трех вертолетов сразу. А может – макет ломаной кофемолки. Или новейший межгалактический корабль с фаллическим намеком. И на самом громадном намеке находилась я. На гибриде башни и заводской трубы, со скелетом вместо дыма.
Если бы Сварт по ночам не выглядел угловатым двухцветным подростком, мне было бы сложнее терпеть его рядом с собой. Любовь любовью, но как-то я не привыкла общаться с взрослыми сексуальными дядьками. С ровесником куда проще. Даже если он маг и колдун. Со сдвигом по фазе.
Пока к краю совсем близко подходить не хотелось, прошлась немного, шагами высчитывая размер площадки. Если очень приблизительно – десять неспешных шагов в диаметре получается. Или – двенадцать, ведь ни к кресту, ни к краю я так и не подошла. Пристроив рюкзак вместо подушки, легла на спину, смотрела в ночное небо, стараясь не поворачиваться в сторону креста.
Сварт щелкал языком, наверное, нужную энергию приманивал.
Конечно, его не могли не травить в школе. Быть наполовину альбиносом – то еще удовольствие. У нас в классе парень был с глазами разного цвета. Нет, это другая история – за ним девчонки бегали. А вот еще один был, у него лицо обгорело в аварии. Его обзывали многие. Естественно – Крюгером. Хотя он был умный, добрый и здорово разбирался в автомобилях. Но я слышала, как ребята рассказывали, что его гопники постоянно били. Гадство это, между прочим. А когда мы повзрослее стали – его никто не обзывал. В том смысле, что Крюгером его назвали, но необидно. Его уважали, правда-правда. Я точно знаю. А вот Витьку Гребунка до сих пор все не любят. Хотя он красивый, но подлый и жадный. Наверняка, в партию вступит и депутатом будет. Он даже не скрывает, что у него намечена и распланирована успешная партийная карьера. А как же иначе? Предков богатых у него нет. Родственники из совсем среднего класса. Остается либо выгодно жениться, либо в партию. Наверное, женится по расчету, а потом – в партию. Или – наоборот.
Конечно,
Оглянулась – Сварт увлеченно колдовал, стоя ко мне спиной.
Повторила попытку с вопросом. И нечаянно промычала, поняв, что ничего такого не было. Отчим Тоника ничего страшного не успел сделать. Или даже не собирался. Или собирался, но начал с демонстрации габаритов своего хозяйства.
Сам собой возник вопрос – а как же на все это отреагировал дед Тоника?
И книга ответила.
– Прекрати мычать, жвачное! – не оглядываясь, приказал Сварт.
Убрав книгу, я невидящими глазами таращилась в небо, утыканное звездами, и думала. Мы деда Тоника не зря уважали. Он из тех дедов, которые внуков в обиду не дают. Теперь понятно, почему Тоник никогда не признается, что же произошло на самом деле.
Интересно, а где дед прячет свое ружье? Наверное, выбросил его сразу после того как…
Сквозь дрему, я продолжила думать о Сварте. Оказывается, думать о своем мужчине довольно увлекательное времяпровождение.
Я не стала делать выводов из своих школьных воспоминаний. Сварт гораздо сложнее, чем мои знакомые и одноклассники. Я его не понимаю почти. Вон, стоит такой весь из себя тощий и могущественный. Творит что-то для него заученное и привычное. Колдун, что еще от него ожидать? Интересно, он хоть раз в жизни целовался?
Исподволь подглядывала за Свартом. Мне была видна только белая половина его лица. Но сейчас меня интересовала не внешность, а что и как он делал.
Действия Сварта выглядели как пантомима. Движения рук. Медленные. Дирижерские. На фоне луны он выглядел как фокусник, который собрался выудить из лунного света кролика. Вместо кролика сначала послышался легкий гул, будто мне раковину к уху приложили, а потом к волшебной палочке потянулись легкие белесые тени. Приближаясь, они становились чернильно-черными, смолянистыми. Одна из них явно принадлежала мне. Растерявшись, я попыталась удержать ее руками.
Головокружение и тошнота. Я чувствовала как все темное, злое, мерзкое пытается вырваться наружу. И отчаянно сопротивлялась этому. Почему-то мне казалось важно не отдавать плохое. Оно ведь часть меня. Без него я стану другой. Скорее всего, лучше, но другой. Лучше я буду бороться со злом в себе, чем очищусь таким принудительным способом. Тень подергалась и прекратила попытки оторваться от меня. Равномерное дыхание помогало сохранить себя в целости. А вот кому-то точно не повезло. На призыв Сварта из города стадами плыли призраки. Как мыльные пузыри на ниточках. Которые сходились в руке Сварта. Черное отделялось от серого и серое становилось белым. Белое дрожало и в смятении кружило над башней.
Глубина молчания стала шершавой. Потом тягучей. Потом плотная пелена покрылась кракелюрами. Искусственное старение реальности. Я посмотрела на свои руки – нет ли трещинок на них? Есть. Теперь я как старинная картина, пожранная временем. Но своего внутреннего зла не отдала. В человеке должно быть все гармонично. Зло и добро. Подлость и щедрость души. И только мое решение покажет кто сильнее.
Обернулась – Сварт лежал у подножия креста. Тень, освещенная лунным светом. Кучка тряпья. Тощее тело без сил. Окруженное черной тучей теней. Я подошла ближе. Неужели он умер?