Дворец любви
Шрифт:
– Знает ли полиция, что убийцей был Виоль Фалюш?
– Я сказал им, что встречал этого человека в баре. Что я еще мог сказать?
Вместо ответа Джерсен еще раз указал на статью:
– Двадцать имен перечислены здесь. Какое из них относится к Зан Зу?
Наварх презрительно хмыкнул:
– Выбирайте какое хотите.
– Одно из этих имен должно относиться к ней, – настаивал Джерсен. – Которое?
– Откуда я знаю, какое имя она предпочла сообщить полиции? Думаю, я выпил
– Здесь значится некая Друзилла Уэллс, восемнадцати лет. Это она?
– Вполне возможно, вполне.
– Это ее имя?
– О благословенный Кальзиба! Неужели у нее обязательно должно быть имя?
Имя – это ноша. Это связь с определенными обстоятельствами. Не иметь имени – значит иметь свободу. Неужели вы настолько ограничены, что не можете вообразить человека, у которого нет имени.
– Странно, – протянул Джерсен, – она в точности похожа на Игрель Тинси, какой та была тридцать лет назад.
Наварх откинулся в кресле:
– Как вы узнали?
– Я не тратил времени даром. Например, напечатал это. – Джерсен протянул макет «Космополиса».
С обложки глядело лицо молодого Виоля Фалюша. Ниже шла подпись:
«Молодой Виоль Фалюш – Фогель Фильшнер, каким я его знал».
Наварх прочел статью и схватился за голову:
– Он убьет нас всех. С дерьмом смешает! Живьем зароет!
– Статья выглядит рассудительной и справедливой, – заметил Джерсен. – Он же не может счесть факты за оскорбление.
Наварх впал в очередной пароксизм отчаянья:
– Вы подписали ее моим именем! Я даже никогда не видел этого!
– Но это правда!
– Тем более! Когда статья будет напечатана?
– Недели через две.
– Невозможно! Я запрещаю!
– В таком случае верните деньги, которые я одолжил вам на устройство приема.
– Одолжил? – Наварх был вновь поражен. – Это нечестно! Вы заплатили мне, вы наняли меня, чтобы устроить банкет, на котором должен был присутствовать Виоль Фалюш!
– Вы не сдержали обещания. Барон Хельми помешал вашей затее – это верно, но я тут ни при чем. И где был Виоль Фалюш? Вы, пожалуй, станете утверждать, что он – тот убийца, но мне это ничего не дает. Пожалуйста, верните деньги.
– Не могу. Деньги утекают у меня между пальцев. Барон Хельми уже отхватил свою порцию.
– Тогда верните те девятьсот пятьдесят тысяч, что остались.
– Что? У меня нет такой суммы!
– Что ж, часть ее вы получите как гонорар за статью, но…
– Нет, нет! Эту статью нельзя публиковать!
– Лучше будет, если мы придем к полному взаимопониманию, – заметил Джерсен. – Вы рассказали мне не все.
– За что благодарен судьбе: вы бы и
– Вот жуткие дни выпали! И вам не жалко бедного старину Наварха?
Джерсен рассмеялся:
– По вашему сценарию меня должны были убить. Вы знали, что Виоль Фалюш попытается завладеть Друзиллой Уэллс, или Зан Зу, или как там ее зовут. И были уверены, что я не допущу этого. Ян Келли заплатил жизнью за ваши козни.
– Нет, нет, ничего подобного! Я надеялся, что вы убьете Виоля Фалюша!
– Вы коварный злодей! А как насчет Друзиллы? Какова была ее роль? Что вы предназначили ей?
– Да ничего я не предназначал, – отмахнулся Наварх. – Я пустил все на самотек.
– Расскажите, что знаете.
Наварх подчинился с удивительной готовностью:
– Я должен вновь вернуться к Фогелю Фильшнеру. Когда он похитил девочек из хорового кружка, Игрель Тинси ускользнула. Это вы знаете. Но она отчасти была причиной преступления, и родители остальных девочек обвиняли ее. Игрель пришлось очень трудно, очень туго. Ей угрожали, ее имя публично опозорили…
…И Наварх в то время стал мишенью для нападок. Однажды он предложил Игрель Тинси убежать вместе. Игрель, усталая, утратившая иллюзии, была готова на все. Они отправились на Корфу, где провели три счастливых года.
Однако настал день, когда Фогель Фильшнер появился на пороге их маленькой виллы. Хотя облик его почти не изменился, это был другой человек: жесткий, с пронзительным взглядом и властным голосом. Новый образ жизни явно пошел ему на пользу.
Фогель был само дружелюбие:
– Что прошло, то прошло. Игрель Тинси? Это в прошлом. Она отдала себя вам, тем хуже для нее. Я старомоден: мне не нужна женщина, которая принадлежала другому. Поверьте, Игрель не достанется ни грамма моей любви… Она должна была ждать. Да. Должна была ждать. Она должна была понять, что я вернусь. Теперь вернулся я… но не моя любовь к Игрель Тинси.
Наварх успокоился, вынес бутылку вина. Соперники сели в саду, ели апельсины и пили озо. Поэт опьянел и заснул. Когда он пробудился, Фогель Фильшнер исчез, а с ним – Игрель Тинси.
Через день Фогель Фильшнер появился снова. Наварх был в ярости:
– Где она? Что ты сделал с нею?
– Она в покое и безопасности.
– А как же твое слово? Ты сказал, что больше ее не любишь.
– Это правда. Я сдержу свое слово. Игрель никогда не узнает моей любви, но она не узнает и любви другого. Ты недооцениваешь силу моей страсти, поэт. Любовь может переплавиться в ненависть в горниле времени. Игрель будет служить, и служить хорошо. Она не добьется моей любви, но, возможно, смягчит ненависть.