Дворец любви
Шрифт:
Ифигения вспылила:
– Ты одержимый. Маньяк. Сделал убийство своим ремеслом.
Джерсен едва сдержался, чтобы не напомнить, как это самое его ремесло несколько раз спасло ее жизнь.
– У тебя есть и другие способности, – настаивала Ифигения. – Ты можешь быть добрым, веселым. Но никогда не даешь воли своим чувствам. Ты духовно истощен, искалечен. Думаешь только о власти, смерти, ядах, сценариях убийства, мести.
Джерсена поразила ее горячность, абсурдность обвинений, но, похоже, она сама в них верила. Каким же
– Это совсем не так. Когда-нибудь ты поймешь, однажды… – Он осекся, потому что Ифигения в гневе тряхнула головой, так что взлетели ее золотисто-каштановые волосы. Да и то, что он собирался сказать, вдруг показалось ему нелепым, неуместным – пустые слова, шаткие надежды обрести отдых, дом, семью.
Ифигения холодно обронила:
– А как насчет меня?
– Я не имею права вмешиваться в твою судьбу, ломать ее, – нехотя признал Джерсен. – У тебя лишь одна жизнь, и нужно получить от нее все лучшее.
Ифигения поднялась, спокойная и собранная. Джерсен грустно побрел в свою комнату. И все же он испытывал мрачное удовлетворение. Возможно, втайне от себя он надеялся, что путешествие на Саркой откроет Ифигении его предназначение, поможет сделать выбор.
К его удивлению, она появилась за обедом, бледная, немногословная.
Зала была переполнена. Судя по богатству украшений и мехов, здесь собралась саркойская знать. Присутствовало необычно много женщин в забавных пурпурных, коричневых и черных балахонах; их шеи отягощали массивные ожерелья, бирюза и нефрит матово поблескивали в волосах, у висков, на поясе. В углу сидела группа туристов с экскурсионного корабля, который прибыл в Панг ближе к вечеру – по случаю казни, решил Джерсен.
Костюмы туристов свидетельствовали, что они прилетели с одной из планет Скопления Ригеля, скорее всего, с Альфанора – об этом говорил сероватый оттенок кожи.
Словно из-под земли вынырнул Эдельрод.
– А, лорд Джерсен! Приятно вновь увидеть вас. Могу ли я присоединиться к вам и прелестной леди? Не хотите присутствовать при процедуре отравления? – Приняв кивок Джерсена за разрешение, он уселся за стол. – Сегодня вечером состоится банкет. Шесть перемен блюд, саркойская кухня.
Советую посетить. Раз уж вы здесь, на нашей чудесной планете, надо испробовать все развлечения. Счастлив помочь вам. Все идет хорошо, я полагаю?
– Все в порядке, благодарю.
Эдельрод не обманывал: к столу подавали лишь местные кушанья. Пока гости пробовали бледно-зеленую болотную траву, довольно горькую, салат из тростника, чернику и черные ломтики едкой коры, официанты принесли с террасы четыре столба и установили их в углубления.
Появилась вторая перемена блюд: рагу из бледного мяса в коралловом соусе, желе из неведомого растения и местные фрукты.
Ифигения ела без особого аппетита, Джерсен вообще не был голоден.
Третью
Ифигения рассматривала их с деланным безразличием.
– Это и есть преступники? За что их осудили?
Эдельрод поглядел на нее поверх батареи соусников и кувшинов, которые только что принесли на стол вместе с дымящийся смесью мелко нарубленных насекомых, болотного корня и кусочков жареного мяса.
– Это Азм, который предал Гильдию. Следующий – кочевник, осужденный за сексуальное оскорбление.
Ифигения издевательски рассмеялась:
– Это возможно на Саркое?
Эдельрод снес насмешку с ангельским терпением.
– Третий запустил в свою бабушку кувшином кислого молока. Четвертый осквернил фетиш.
На лице Ифигении проступила растерянность. Она в недоумении взглянула на Джерсена, чтобы понять, не шутит ли Эдельрод.
– Их проступки кажутся странными, – заметил Джерсен, – но некоторые из наших обычаев озадачили бы саркойцев.
– Совершенно верно, – подхватил Эдельрод. – На каждой планете действуют свои законы. Я понимаю удивление иномирян. Повсюду людей толкает на преступления жадность. На Саркое же имущество одного человека принадлежит всем. Деньги отдают без единого слова. Процветает необычайное благородство. – Он искоса поглядел на Джерсена, но тот лишь улыбнулся.
Ифигения так и не попробовала четвертой перемены блюд, а уже подали пятую: на лепешке из печеного теста лежала крупная многоножка с гарниром из ярко-голубого корнеплода и горкой полупрозрачного темного желе, издававшего пряный запах. Девушка встала и вышла. Эдельрод проводил ее озабоченным взглядом.
– Леди нехорошо?
– Боюсь, что да.
– Жаль. – Саркоец энергично принялся за еду. – Пища здесь выше всяких похвал.
На террасе появились четыре подмастерья и мастер для наблюдения за процедурой и аналитических комментариев. Все было приготовлено для отравления. Подмастерья водрузили перед преступниками по табурету, на которых стояли яды в белых мисках.
– Первый объект, – провозгласил мастер, – некий Какарсис Азм.
Согласившись на сотрудничество с Гильдией, он вызвался проверить препарат, известный под названием «того». При оральном употреблении того почти немедленно вызывает блокаду спинных нервных узлов. Сегодня мы проверяем того в новой комбинации и ожидаем, что летальный исход наступит быстрее, чем когда-либо наблюдалось. Осужденный Азм, сотрудничайте, будьте так добры!
Какарсис Азм дико повел глазами, озираясь. Подмастерье выступил вперед.