Дворец
Шрифт:
— Ты совсем дурная, женщина?
Угол наклона платформы составил примерно тридцать градусов. А из-за отсутствия энергоснабжения, стенки алтарной комнаты так и не закрылись. Однако сам алтарь продолжал пульсировать маной. Но Молли было плевать на обстоятельства.
— Капур, я всем своим материнским сердцем чую беду. Должно случится что-то плохое!
— Да какая, к черту, беда! Мы же выигрываем!
Молли продолжала держать рукав журналиста.
— Я не сошла с ума! Когда появился туман божественности, я ощутила, как моя смерть стала подкрадываться, — Капур ощутил, как холодок пробежался по спине. — Это дар моего
— Давай спустимся на нижние этажи крепости…
— Нет! Тогда и ты и мой сын точно умрете! — Молли начала плакать. — Капур, пообещай мне, что останешься здесь до прихода Джона. Ни при каких обстоятельствах, что бы ни случилось, не смей покидать алтарный зал!
В глазах плачущей женщины читалась такая решимость защитить свое дитя, что Капур не сумел отказать. После всех чудес, что он видел за последний месяц, вера в способность ощущать приближение смерти не казалась нереальным. Все, кто входил в окружение Голда были в чем-то уникальны. И теперь, находясь посреди поля боя, журналист докопался до причины этого феномена. Истинные имена! Каждое из них несло скрытый смысл.
Как только Твердыню подбили и крепость стала снижаться, запертые внутри Иштара-2 захватчики увидели в этом проблеск надежды. У них всё еще оставался запас ауры внутри тела. А значит, и шанс сбежать из ловушки! На ходу остался только храм клана Мленур и второй храм Дворца Голд, привезенный Галатеей на поле боя.
Глава 8. Тайм-лайн украденной победы, часть 2
Пермь, 00:14 — четыре минуты после начала бомбардировки
Гордыня! Есть такие черты личности, которые читаются в поступках и ауре ее владельца. Пойдя на поводу у греха гордыни, мечник Зараженных решил биться со мной один на один. Не давая и доли секунды на передышку, тварь, наделенная непоколебимой волей, всё давила и давила, постепенно увеличивая темп и силу ударов.
Ему хотелось растоптать мою решимость! Мою гордость воина и потуги победить противника в честном бою. А ведь с самого начала силы были неравны. Я применял аутофагию, пережигая жизненную силу в ауру, а Арманье восполнял силы за счет поступающей отовсюду божественности. И именно в этом была ошибка противника!
Я ощущал энергию веры. Пытался ее поглотить, как это делала великанша Папил Сааг во время нашего боя насмерть в мире Спайс-Сирдамур. Но ничего не получалось! Но когда пошел процесс пережигания жизненной силы, доведенный до отчаяния организм стал потихоньку адаптироваться к чужой силе божественности. Капля за каплей, моя аура заменялась той, что получалась из сожженного здоровья. И именно эта новая аура оказалась способной пожирать силу божественности Зараженных.
К тому моменту, когда Арманье решил показать свой козырь в виде силы божественности, усиливающей урон от сверхнавыка меча, мое тело уже адаптировалось к чужой энергии веры. Не без последствий, разумеется. Суставы скрипят, вены вздулись, кожа натуральным образом дымится. Даже мое могучее эфирное сердце, усиленное плотью титира, с большим трудом толкает по сосудам излишне густую кровь. Обычный Пробужденный, оказавшийся на моем месте, уже умер бы от болевого шока.
Видя,
Секунда сверхскоростного боя! Мечи столкнулись больше семидесяти раз, не оставив поблизости ни единого целого здания. Джон перенаправлял атаки противника в сторону, не сдвинувшись с места. Видя, как противник даже не смотрит в его сторону, Арманье ощутил зарождающийся в груди гнев.
«Да как ты смеешь!»
«Мне жаль тебя, о мой противник».
Арманье отшатнулся, как подкошенный. Джон не только услышал его мысли, но еще и ответил.
«Жаль? Меня?!» — хуман, пойманный в ловушку сразу несколькими врагами, проявлял… сочувствие?!
«Сила от рождения, признание от Воли Мира, усиление от мутаций,» — Джон посмотрел на Арманье с сочувствием. — «Твои удары… единственное, что в них действительно твое, это страстное желание осознать путь меча. Ты — талант, загубленный излишне хорошей подкормкой. Ранг Повелителя Меча можно поднять только сражаясь с тем, кто заведомо сильнее тебя. В смертельном бою, отдаваясь ему без остатка. А с кем будешь сражаться ты, сверхсущество?»
В груди сверхсущества защемило от обиды.
«Да как ты смеешь…»
«Я уже видел того, кто создал способность «Разрезать всё сущее», Арманье. И ты далек от идеала,» — Джон взял меч, поднял его над головой, повторив ту же стойку, что недавно использовал сам страж. — «Соу «Чужак». Ему нужен был всего один удар. Один чертов удар, чтобы убить противника! Всех, кто попадал на его территорию меча, он, ничего не объясняя, уже считал мертвецами. Один чертов взмах, чтобы решить проблему!»
Арманье ощутил, как огромное количество маны и силы божественности проходит сквозь тело Джона и его меч.
— Чудо! — взмах, и лезвие меча Голда разрезает воздух перед ним… И ничего не произошло…
«Что за…» — страж был сбит с толку.
«Ты даже это понять не способен».
На соседней улице Монарх Грэхэм Горди отбивался от наседающего на него Скалкейла. За тридцать с лишним минут боя, ему снесли более 85 % доспеха духа. Снайпер то и дело наносил неожиданные атаки, не давая расслабиться ни на секунду.
Даже Теридес, снайпер с боевым предвидением, не смог заранее засечь появление позади Грэхама аурного лезвия. Наделенное силой божественности, оно вынырнуло из астрала со спины Монарха, разрубив его от плеча до паха. Мгновенное убийство! На землю падал уже труп, разрезанный надвое.
Как ни в чем не бывало, Джон поднял меч над собой, и тут Арманье ощутил импульс смерти на соседней улице. А вместе с ним взвыло и давно позабытое чувство смертельной опасности.
«Ты..»
«Я же говорил,» — несмотря на то, что Джон стоял в десятке метров от стража, Арманье, подняв перед собой меч все равно ощущал смертельную опасность. — «Ты далёк от совершенства. Единственная ваша ошибка в том, что вы посчитали меня не самой важной целью. А уж как раздвигать рамки возможностей физического тела за счет собранной силы божественности, я и сам знаю».