Дворец
Шрифт:
Сюй кивнула.
И Жоу наконец услышал о Шене и его делах. Более того, Липучка отвел его на ту самую площадку, где случилась битва Шена и патриархов секты, показал застекленевшую землю.
— Я хотел пойти с ним, — сказал он. — Я просил. Но он отказал.
— А куда он пошел? Зачем? Может, Шен говорил что-нибудь про других родственников? Про Цай Хонг Ши? Или он решил покинуть страну?
— Я… я не знаю, — вздохнул парень. — Он ничего такого не говорил. Просто пошел на восток. И мне кажется, что он и сам не знал, куда пойдет. Ну, будто он просто должен уйти. Я хотел тайком проследовать за ним, но
— Какой?
— Я и слов таких не подберу. Будто впереди его ждет тайна. Какая-то хорошая тайна. И будто я могу помешать ее найти.
Жоу искал несколько месяцев. Он обошел все поселения, которые были в месяце пути от бывшей секты, и никто нигде не видел Шена. Сыскарь добрался до границы с Божественной Черепахой, но так и не сумел найти хоть какой-то зацепки. Мальчик хорошо выучил урок: если не хочешь, чтобы тебя нашли, не показывайся людям.
Императору было доложено лишь о результатах поиска. Раз Шен ничего не рассказал своему другу о секте, то и Жоу не стал. Пусть то поселение живет в мире.
Глава 14
Мастер Ши взял второй свиток и с прискорбием отметил, что из-за недостатка знаний и мастерства в магических искусствах его сведения о Тьянтан Инсё неполные.
— Никто не знает, как небесный посланник с громовым копьем попал в императорский дворец. Люди рассказывают разное. Говорят, что он ударил копьем в ворота, и те немедленно распахнулись перед ним, и вышел к нему навстречу император Ли Ху в парадных одеждах, обнял и назвал его братом. Еще я слышал, что Инсё ударил копьем, распахнул белоснежные крылья и перелетел стену. А там его также радостно встретил император Ли Ху. А прекрасная и девственная Ван Мэй с первого взгляда полюбила его всем сердцем, но тут же поняла, что им не быть вместе, и разрыдалась.
Уко скорчила серьезное лицо, стараясь не рассмеяться. Госпожа Ван сидела с пунцовыми от стыда ушами. А Джин Мэйху удивленно воскликнул:
— Откуда люди всё это берут? Понятно, что большая часть чушь, но кое-что они угадали. Как? Просто совпадение?
Император Ли Ху покачал головой. Порой он и сам думал, что Небеса — это не философская выдумка, как говорил учитель Кун. Небеса всё видят и иногда позволяют другим людям заглянуть в скрытое. Может, когда-то их рассмешил смешной крестьянский мальчишка с синими волосами, и Небеса приоткрыли ему завесу будущего, толкнули его на этот сложный путь?
В тот день император Ли Ху стоял перед огромной картиной, на которой был изображен Киньян и все выстроенные к тому моменту линии защиты. Художник приходил каждый вечер и дополнял рисунок согласно донесениям.
Ван Мэй в последнее время совсем перестала спать, ее мучили кошмары. Но она все равно ходила к магам, проверяла их боевые заклинания, спрашивала о новых разработках, а потом возвращалась во дворец и сидела с императором до самого вечера. Сын Неба считал, что Мэй боялась оставаться одна, потому и не прогонял.
В последних донесениях дальних патрулей говорилось о невероятных скоплениях животных в нескольких дневных переходах от Киньяна. Они сжирали всю траву, посевы, кустарники и деревья. Хищники там же набрасывались
Проблему со скотом и другими прирученными животными угадали заранее. С окраинных городов, до каких мог дотянуться зов лисы, скот перегнали подальше. Кое-где даже пришлось договариваться с правителями других стран. Перегон из Киньяна был бы бессмысленным. Слишком долго, слишком много. Потому почти весь скот забили, а их туши заморозили заклинаниями. Никогда еще горожане не ели столько мяса! Впрочем, лупоглазов и летунов спасли, перегнали их на границы.
Как потом восстанавливать стада? Как возвращать людям отнятое?
Но император Ли Ху отгонял эти бесполезные тревоги. Сначала нужно разобраться с лисой, а потом можно будет рвать на себе волосы. Сын неба всё чаще ловил себя на мысли, что не стоило ему садиться на престол. Проще было бы погибнуть вместе с учителем Куном.
Внезапный, как первая гроза, в комнату ворвался Джин Мэйху. Как всегда, нарядный и цветущий. Один из немногих, кто еще мог улыбаться во всем Киньяне.
— Превеликий и высокомудрый император всех лесов, полей, рек и бесконечных звериных орд! Я принес тебе счастливую весть. Нет! Я привел к тебе счастливую весть!
— Надеюсь, это ходячий кристалл на сто тысяч Ки, — прошептала Ван Мэй.
Несмотря на усилия, вся накопленная за долгие годы Ки была растрачена. На массивы, амулеты, ловушки, доспехи и оружие. Во дворце остались жалкие остатки, которые берегли для самого сражения. Налог на Ки в последний год подняли по всей стране. Да что там налог… У горожан энергию собирали под долговые расписки, забирали и по пятнадцать, и по двадцать пять процентов, взамен давали мясо для восстановления. Мясо забранного у них же скота.
— Лучше! — воскликнул юный торговец, взмахнул рукой. В зал вошел незнакомый мужчина и сразу же согнулся в низком поклоне.
Император Ли Ху взглянул на пришедшего только из уважения к Мэйху. Хотя там и смотреть-то было не на что. Невзрачная крестьянская одежда: верхний халат едва доходил до колен, виднелись штаны из грубой плотной шерсти, ступни и лодыжки плотно обмотаны и перевязаны веревкой. Без оружия, но это понятно. Кого же впустят во дворец с оружием? Амулетов не видно. Тощий, но жилистый, явно много работал руками. Больше всего императора удивила непокрытая голова гостя. Ни шапки, ни металлического колпачка, часть волос скручена в небрежном пучке, в который были воткнуты две грубо отесанные деревянные палочки. На них даже лака не было. Кто это? Сектант с каким-то редким умением? Шут, способный рассмешить Сына Неба? Или, может, Мэйху снова выдумал какую-то глупость? Впрочем, Цянь Ян не пропустил бы. Он знает, что императору сейчас не до глупостей.
Гость все еще стоял в поклоне. Император Ли Ху раздраженно дернул рукой, мол, говори уже, кто таков.
Мэйху толкнул своего попутчика в бок и сказал:
— Давай уже, выпрямляйся. Иначе нас обоих отсюда выкинут.
Он поднял голову.
Император нахмурился. Судя по глазам, мужчина был молод, но густая короткая борода закрывала всю нижнюю половину лица. И тут за спиной ахнула Ван Мэй.
— Шен? Шен, ты жив? — и расплакалась.
— Шен? Брат!
Тедань сгреб своего пропавшего друга в охапку и прижал к парчовому халату.