Двойник
Шрифт:
Мы прошли через Джетро на запад и теперь находимся в Гаслайте, в самом захудалом из четырех районов Керша. Здесь располагаются городские водоснабжающие станции, мы проходим мимо множества участков с застекленными солнечными очистительными центрами. Оборудование по сбору дождевой воды установлено на большинстве крыш жилых и нежилых зданий. Блеск куполов опреснительного завода, куда по трубам непрерывно поступает вода из Тихого океана, обозначает западную границу Гаслайта.
Мой Альт замедляет темп до размашистого шага. Не знаю, от того, что она не знакома с этой местностью, или от того, что она каким-то образом меня почувствовала. У меня нет выхода, кроме как снизить скорость и немного отстать, несмотря
Не думала, что это возможно, но небо темнеет еще больше, становясь абсолютно черным. Шипящие паром решетки, протянувшиеся вдоль тротуаров Гаслайта, соперничают за внимание с яркими неоновыми лампочками, развешенными над дверными проходами и окнами. Они освещают лица прохожих, эта безвкусица отвлекает внимание от опущенных вниз хромированных листов металла, защищающих обветшалые витрины магазинов вдоль улицы. Большинство расположенных здесь предприятий не могут позволить себе даже самое низкосортное пуленепробиваемое стекло.
Это Квод. Если бы у мест были Альты, то это был бы Альт Грида. Как Грид является центром Джетро, так же и Квод - центром Гаслайта. Смешение жилых домов и семейных предприятий, Квод изначально был сформирован из иммигрантов четырех разных этносов, теперь давно забытых. Спустя годы границы между ними исчезли, оставив после себя расплывчатую мозаику всех цветов и оттенков. Место, которое когда-то занимало несколько небольших кварталов, теперь раскинулось почти на квадратный километр.
Квод живет в своем неповторимом ритме - не вынужденной жестокостью и бескомпромиссными страстями, а вековыми традициями и разросшимися в течении многих поколений семьями, которые являются сущностью района. Когда мы были маленькими, мы с братьями исследовали Квод почти так же, как и Грид. Покупали мелкие игрушки, которые хранили в партах в школе, чтобы обменять их или использовать как взятку: головоломки для пальцев, наборы пластмассовых фишек для игры в покер, вонючий порошок и пукающие бомбы. Мы набивали животы дешевой уличной едой - у торговцев, которые продавали даже неактивированным - булочками и пирожными, кусочками жареных моллюсков, добытых на пляже прямо рядом с барьером, проходящим в Гаслайте поблизости от океана.
Ничто из этого для меня не ново, но я вижу, что мой Альт как будто загипнотизирована. Ее шаги стали теперь еще медленнее, ее отвлекают крики торговцев и развешанные повсюду электрические фонарики. Несколько раз что-то всецело завладевает вниманием моего Альта и, когда она поворачивает голову, чтобы посмотреть, знакомость ее профиля мне кажется одновременно и странной, и привычной.
Пространство здесь тоже в цене, поэтому людям приходится ходить гуськом, чтобы протиснуться между торговыми прилавками и припаркованными на дороге машинами. Это бутылочное горлышко меня нервирует. Без укрытия толпы я словно обнажена, уязвима и открыта со всех сторон. Но у меня нет выбора, кроме как оставаться рядом с ней. Все, на что мне остается надеяться - что она не обернется, чтобы посмотреть назад. Я прекрасно понимаю, что выделяюсь. Мои дешевые крашеные блондинистые волосы, торчащие из-под капюшона, похожи на сорняки в саду орхидей. Я убираю прядь, которая щекочет мне щеку. До сих пор не могу привыкнуть к тому, что они теперь такие короткие. Еще одна причина, по которой я чувствую себя уязвимой.
Я нахожусь где-то в тридцати метрах от нее, в тот момент, когда она останавливается перед открытым прилавком с едой. По виду бамбуковых корзинок я понимаю, что она покупает что-то поесть. Мой живот урчит, и я надавливаю на него дулом пистолета, чтобы он заткнулся.
Иди. Сейчас.
Пока
Я проскальзываю в пустую и тихую темноту переулка и тут же пригибаюсь к земле. Для прикрытия более чем подходит.
Мой Альт прямо напротив меня. Мне виден черный шелк ее волос, узкие плечи над рядом припаркованных машин на улице позади нее. Не много, но сойдет. Я попадала и в меньшую точку, бывало.
Столько пройдя, я почти разочарована. Неужели все свелось к этому? Вывести ее из моей жизни, будто вытащить ноющую занозу? Мысленно я возвращаюсь к тому моменту, когда впервые увидела ее - когда один ее вид приковал меня к месту и заставил почувствовать себя бесполезной, второсортной, недостойной.
Я вдыхаю и резко сильно выдыхаю. Этого больше не случится. Я не позволю.
Я медленно достаю пистолет из кармана. Теперь я почти не ощущаю его вес, как будто он всегда был моим. Моя рука надежна и точна. Пульс равномерно барабанит вдоль по руке, вниз по шее и в груди.
Мишень у нее на спине приглашает меня. Мой взгляд сосредоточен, кроме нее я ничего не вижу.
Я целюсь, мой палец начинает давить на курок, сгибается и…
Резкое движение.
Мой Альт опять достает телефон. Она говорит, на этот раз, когда она оглядывается по сторонам, то кажется раздраженной и взволнованной. Она дергается в разные стороны, я чертыхаюсь от разочарования. Независимо от того, насколько тверда рука стрелка, подвижная цель - это риск для окружающих, особенно в таком забитом людьми месте, где не каждый сделает ПНПЯ. Мне хочется думать, что я достаточно спокойна, чтобы не застрелить кого-нибудь еще. Но это было бы ложью.
Рука трясется, пистолет колеблется из стороны в сторону. Я чувствую, как капля пота стекает по лбу вниз и останавливается на подбородке. Она холоднее, чем воздух вокруг.
Она смотрит на что-то слева от себя, все еще настойчиво говоря по телефону.
Внезапно окружающее приходит в движение: быстро и яростно всё кувыркается друг через друга, как обезумевшие бешеные животные, готовые порвать друг друга на куски.
Телефон выскальзывает из рук моего Альта и падает на землю. Я смотрю, не в силах пошевелиться, как мой Альт - одним плавным движением, в котором волосы совершают вокруг нее идеальный пируэт - поворачивает голову и смотрит прямо на меня.
Наши глаза встречаются. Ее удивление граничит с наивностью, которая обычно присуща кому-то помладше… я вижу Эм в ее чертах. Моя рука дергается в сторону в тот момент, когда палец нажимает на курок. Из пистолета вылетает пуля.
Я знаю, что она пролетит мимо.
Пуля задевает ее щеку, оставляя на ней порез, а потом врезается в башню из бамбуковых корзинок у нее за спиной. Во все стороны разлетается пар, хлеб, мясо, и я теряю ее из вида слишком надолго.
Я промахнулась.
Несколько человек бегут, некоторые вопят, кто-то даже насмешливо выкрикивает одобрение. Несколько неактивированных помоложе выполняют ПНПЯ. Но большинство и глазом не моргнуло, им просто нужно идти дальше. Они уже все это видели раньше.
У меня за спиной раздается тихий свист.
У меня перехватило дыхание. Нет времени думать. Мне слишком хорошо известен этот звук.
Подчиняясь инстинкту, я растягиваюсь на земле, чтобы не поймать следующую пулю. Когда я падаю, то ошеломленно замечаю, что мой Альт все еще смотрит на меня. Но в ее глазах теперь не удивление, на ее лице написаны чувства, которые она не может даже попытаться скрыть. Удовлетворение, облегчение, восторг.
У нее нет пистолета.
Что за…
Я впадаю в полное замешательство. Если не она, то кто же в меня стреляет? Я не могу…