Двойник

Чапмен Элси

– Мне надо бы быть такой, Корд.
– Сказанные вслух, слова становятся более реальными. Она может победить меня одной силой воли.
– Ты видел в ее лице не пустоту, это была решимость. Убить меня, прежде чем я убью ее. Она не сомневается, что сможет.

– Постой…

– Корд, если я облажаюсь, то как будто подведу свою семью. Я осталась одна. Что если лучшие мои старания не достаточно хороши? Что если ее воля к жизни… сильнее моей?
– Я с трудом выговариваю.
– Что если она на самом деле заслуживает победы,

а я - слабое звено?

В слабом лунном свете его глаза словно горят.

– Ты не слабая, Вест. Ты всегда была бойцом, столько, сколько я тебя знаю. С тех пор, как мы были маленькими детьми. Ты как… я не знаю… бульдог, которого не оторвешь.

– Бульдог.

– Ну да. Ты всегда была такая упрямая. Даже теперь я постоянно волнуюсь, что именно из-за этой черты ты попадешь в неприятности.

Или ты, если ты будешь на моем пути, если будешь рядом. У меня сдавливает грудь.

– Вот, - хватая пистолет, я пихаю его Корду.
– Возьми его с собой, когда пойдешь. Исключительно в целях самообороны. Она может быть где-то рядом. Или страйкер, которого она наняла, если это он. Даже, если ты не особо хорошо стреляешь.

– Он мне не нужен.
– Он показывает на карман своей куртки.
– У меня есть свой.

Я ошеломлена. Корд завершивший. Ему не нужно…

– Ты носишь его с собой? Почему?

– Я снова стал его носить, когда начал следить за тобой.
– Криво улыбается он.
– Даже если я “худший в Керше стрелок”, как говорил Люк, пистолет сгодился, чтобы отпугнуть ее. Когда какой-то сумасшедший бежит по улице с пистолетом в руке, и бежит прямо к тебе, инстинкт подсказывает, что тебе лучше убраться. Даже если твой Альт прямо перед тобой.

Я поднимаю одну бровь, внимательно рассматривая его черты и пытаясь представить, как должно было выглядеть его лицо, чтобы отпугнуть ее.

Карие глаза Корда в определенном освещение ближе к янтарю. Его губы легко отражают его эмоции - смеются или поджимаются. Квадратный подбородок, четко очерченные скулы, черные, вечно взлохмаченные волосы. Мне так хорошо знакомо его лицо. Оно принадлежит только ему, никому больше. Ничто в нем никогда не сможет меня всерьез напугать.

У меня снова урчит в желудке, от чего момент испорчен.

– Не уходи надолго, ладно?
– говорю я ему.

Целую минуту, он просто смотрит на меня. Потом встает на ноги и идет к двери.

– Говори, Корд.
– Я вижу, что у него что-то на уме, что-то беспокоит его настолько, что он хочет мне сказать, но раздумывает, стоит ли.

Прежде чем повернуться ко мне, он останавливается перед дверью, глядя на нее так, будто на ней написан ответ.

– Помнишь, ты сказала, что у нее больше решимости, чем у тебя?
– Говорит он медленно.
– Что если она хочет победить больше, чем ты, то она заслуживает этого?

Я с трудом напряженно киваю.

– Это не правда, Вест. Я всегда думал

о тебе, как об одном из самых сильных людей, которых я знаю. Но вот в чем дело: разница между ней и тобой не только в решимости, которую ты чувствуешь - ты чувствуешь слишком много всего. Думаю, ты не знаешь, как это контролировать. Например, то, как ты все время злишься на меня. Все время переживаешь. Чувство вины.
– Он делает паузу, его глаза становятся чуть темнее.
– Даже любовь.

Здоровой рукой я сжимаю тонкую простыню.

Я хочу, чтобы он ушел, пока окончательно не сломал меня. Меня пугает, что может быть уже слишком поздно, что я пытаюсь отстраниться от него, когда он уже сломил мою последнюю преграду. Еще хуже, что часть меня, кажется, не хочет больше ему противостоять.

Но другая часть заставляет меня прийти в ужас. Мысль о том, чтобы не быть больше одной оживляет все страхи. Мне снова становится больно.

Не глядя на него, я тихо говорю.

– Не буди меня, когда вернешься. Руке лучше, так что ты не должен оставаться.

Следует длинная, длинная пауза.

– Вест, я…

– Увидимся, Корд.
– Я быстро моргаю, чувствуя навернувшиеся слезы. Дышу через боль в легких.

– Что я сказал…

– Ничего, хорошо? Это я. Как всегда. Уже пора привыкнуть.

Он ничего не говорит. Через секунду я слышу тихий стук закрывающейся за ним двери.

Я сворачиваюсь клубком на кровати. Слезы не приходят. Они терзают меня изнутри, как наказание.

Я засыпаю до того, как возвращается Корд, и просыпаюсь, когда он уже ушёл.

Тесная квартирка кажется просторнее теперь, когда он ушел. И слишком тихой. Единственные звуки - шум транспортного потока и безостановочного движения пешеходов по бетону. Они проникают внутрь через тонкие стены, как резкий сигнал к подъему. День уже в разгаре.

Злясь на саму себя, я проверяю еду, которую мне оставил Корд. Она, конечно, уже холодная как лед, но это не важно, потому что это еда из отдела для завершивших. Пицца с настоящими помидорами и сыром. Кекс с шоколадной крошкой, из настоящего шоколада. Банан, не покрытый черными пятнами. Настоящий апельсиновый сок. Про себя я искренне благодарю Корда за то, что он злоупотребил преимуществом статуса завершившего, чтобы накормить меня.

Убирая беспорядок, я ловлю себя на том, что проверяю, не оставил ли мне Корд записку. На случай, если он хотел сказать мне что-то еще. Например, когда я увижу его в следующий раз.

Ничего нет.

Я с раздражением бросаю смятые обертки в мусорное ведро. Даже не знаю, почему я злюсь. Оставлять записку не в его стиле, тем более зная, каковы шансы, что я ее прочту.

Сейчас, может, и прочитала бы. Несмотря на то, что мы вчера не очень хорошо закончили, разговор с ним заставил меня осознать, как сильно я скучала…