Двойник
Шрифт:
Прокрадываясь, как пантера, Билли повел меня кругом. Я следовал за ним, сжимая в руке отвертку. До окна было не больше двенадцати ярдов, но я никогда еще так горячо не благодарил судьбу за благополучное прибытие к месту назначения.
Мы очутились перед маленьким окном, в двух футах от земли. Верхняя раздвижная рама была слегка приподнята: через это отверстие виднелась слабая полоса света, пробивавшегося из-под противоположной двери.
— Я пойду первым, — шепнул Билли, — вы такой большой,
Он встал ко мне на спину, сунул ноги в отверстие и постепенно начал пролезать в окно, пока его ноги не коснулись пола.
На секунду мы замерли, прислушиваясь, нет ли кого в коридоре, но все было спокойно. Билли высунулся из окна и посоветовал:
— Головой вперед, Джек: для вас это единственный способ.
Я послушался и энергичным толчком снизу вскарабкался в окно. Билли во-время потянул меня к себе и, благодаря нашим совместным усилиям, трудная затея удалась: я очутился рядом с ним в темноте!
Я перевел дух, и мы оба тихими шагами подошли к двери. В темноте мне удалось нащупать щеколду двери: я слегка нажал ее и убедился, что путь свободен.
— Билли, вы готовы? — шепнул я, вынимая револьвер из кармана.
— Готов! — послышался ответ.
Я открыл дверь и мы очутились в длинном низком проходе, освещенном газовым рожком, пламя которого тускло мигало над боковой дверью в конце коридора.
Дверь эта, как оказалось, вела в вестибюль: квадратное и плохо освещенное помещение, откуда шла лестница в верхний этаж и где находились две двери, обе закрыты.
За одной слышались голоса, звук игральных костей и испанские ругательства.
Дверь с грохотом распахнулась, брызнул сноп света и мы оба ворвались в комнату.
У меня в памяти осталось лишь смутное представление о том, что произошло дальше. Помнится, передо мной стоял человек, — крупный, черномазый детина! Лицо его выражало изумление и ужас, а руки судорожно ухватились за спинку стула…
Потом, по всей вероятности, я ударил его отверткой, так как лицо его вдруг как бы раздвоилось, и он с диким ревом бросился к столу…
Билли в это время колотил чью-то голову о стенку, а затем я почувствовал, что сам стою на коленях в дикой схватке с каким-то стонущим, извивающимся телом…
Несколько быстрых оборотов веревки, которую я вытащил из кармана, и я снова на ногах, задыхающийся, но торжествующий…
Билли находился в другом конце комнаты: он спокойно восседал на дико колыхающейся массе, из которой вырывались непонятные испанские и английские ругательства.
Еще одна короткая схватка, и наш второй пленник лежал связанный, как и первый.
— Я вас оставлю здесь, Билли, — сказал я, — а сам пойду искать Марчию!
Одну секунду я колебался, не зная идти ли не наверх, или
Пройдя весь вестибюль и открыв дверь, я вошел в коридор, по которому мы ползали с Билли. За первой дверью направо, где тикали часы, находилась кухня: в ней не было ни души, только кошка мирно спала на подоконнике. Я вышел обратно в коридор.
— Марчиа, — звал я, — Марчиа!
Из конца коридора донесся слабый сдавленный звук, похожий на стон. В два прыжка я был там.
В полу имелся люк, изъеденный червями: он был задвинут балкой. Я с силой сдвинул ее с места, ухватился обеими руками за кольцо и сорвал крышку люка.
Несколько каменных ступенек вели вниз.
Не задумываясь, одним махом я перескочил через них, и минуту спустя, Марчиа была уже в моих объятиях, в этой темной и узкой коробке.
— Это вы… вы! — твердила она, как безумная, а я нашел ее губы и страстно припал к ним.
С этим первым поцелуем рухнули все преграды, до сих пор разделявшие нас. Покрывая ее лицо исступленными поцелуями, я заметил, что она дрожит от волнения, а мои руки трясутся, как листья в бурю…
Взяв ее на руки, я понес ее в коридор, тревожным взором оглядывая его. Не заметив ничего подозрительного, я позвал Билли. Он вышел в вестибюль, захлопнув за собой дверь.
— Марчиа, — сказал я. — Это Билли, мы ему многим обязаны.
— Как мне вас благодарить? — спросила она, с нежной грацией протягивая моему отважному другу руку.
Билли наклонился и поцеловал кончики ее пальцев.
— Мне не надо благодарности, — ответил он, выпрямляясь, и улыбнулся ей своей открытой улыбкой. — Борьба — мое любимое занятие!
Мы вышли. Автомобиль стоял на том же месте. Его большие передние фонари освещали безлюдную дорогу двумя широкими струями золотистого света, что было очень хорошо, так как за это время уже совсем стемнело.
Подойдя к машине, Марчиа, все время шедшая между нами, вдруг пошатнулась.
— У меня кружится голова, и я очень слаба, кажется, — прошептала она, — со вчерашнего вечера я еще ничего не ела.
Я сквозь зубы энергично выругался, посылая проклятия на своих врагов. Затем быстро подхватил Марчию и нежно усадил на заднее сиденье.
— Мы это дело сейчас исправим! Какой же я идиот, что не подумал об этом раньше!
С этими словами я открыл чемодан, и вынул бутерброды и фляжку с виски, которыми меня снабдила тетя Мэри.
Марчиа поблагодарила меня улыбкой.
При первом же глотке алкоголя, нежная краска показалась на ее бледных щеках и глаза заблестели.
Билли сел на свое место у руля, а я устроился рядом с Марчией, хорошенько укутав ее пледом.