Двойник
Шрифт:
Пресса была в полном составе и, пока я усаживался, вокруг меня слышалось жужжание и шушукание.
Дальнейшая процедура была, как обыкновенно пишут в газетах, «краткой и чисто формальной».
Прежде всего, следователь Нейль вошел в свидетельскую камеру и в кратких словах изложил подробности моего ареста.
После него следователь Кортис сделал свой полицейский доклад. Понятно, что я слушал его с величайшим интересом.
Кортис заявил судье, что тело убитого мужчины, найденное в «Боксе-Рентс», без всякого сомнения, признано за труп Стюарта Норскотта. Далее по его словам,
Правда, Кортис заявил, что в деле имеются некоторые темные, неясные стороны, и все же он настаивал на необходимости моего задержания…
Судья выслушал его, не прерывая до конца, и предложил мне поставить перекрестные вопросы свидетелям.
— В следующий раз меня будет представлять мой доверенный, — заявил я, — вот пусть он берет всю работу на себя!
Лицо судьи осветилось улыбкой.
— В таком случае я задержу вас до следующего дня! Надеюсь, что полиция даст вам возможность приготовить вашу защиту, согласно установленным правилам!
Выходя из зала суда я впервые заметил Марчию и Билли. Они сидели позади всех, но даже на таком далеком расстоянии лицо девушки выделялось как прекрасный цветок.
Я не показал вида, что узнал их: пресса следила за мной с громадным интересом, и мне не хотелось впутывать девушку в это дело.
Не прошло и четверти часа после моего возвращения в камеру, как мой сторож возвестил с благоговением на лице:
— Приехал министр внутренних дел. Он желает видеть вас немедленно!
Минуту спустя, ко мне ввели лорда Ламмерсфильда.
Я встал и, когда надзиратель вышел, закрыв за собой дверь, я поклонился моему высокопоставленному гостю.
— Как это любезно с вашей стороны, что вы так скоро пришли!
В первый момент лорд мне ничего не ответил. Он смотрел мне прямо в лицо с выражением не то удивления, не то иронии. Потом протянул мне руку и сказал:
— Даже председатель кабинета и тот иногда держит свое слово, мистер Норскотт!
Я засмеялся, отвечая на его рукопожатие.
— Лорд Ламмерсфильд, — начал я без всяких предисловий, — я просил вас прийти сюда, чтобы выслушать от меня правду… Я… не Стюарт Норскотт! Этот интересный джентльмен теперь умер! Вот единственный пункт, в котором полиция не заблуждается!
— Скотлэнд-Ярд делает замечательные успехи! — невозмутительно заметил министр, и, положив шляпу на стол, придвинул себе стул и сел.
— Я расскажу вам всю историю от начала до конца: так будет лучше! — сказал я. — Кроме того, могу обещать, что вам не надоест ее слушать!
Ламмерсфильд вежливо поклонился.
— Мне ничего не надоедает, кроме политики.
Прохаживаясь по камере, я изложил моему посетителю всю изумительную историю моих похождений, начиная с момента встречи с Норскоттом на набережной. Я пропустил только один-два
Когда я кончил, лорд некоторое время сидел молча, глядя на меня, потом тихо рассмеялся.
— Я вам очень признателен, мистер Бертон! — произнес он, наконец. — Я был убежден, что люди, подобные вам, в наше время существуют только в романах! Как утешительно убедиться в подобной ошибке! Да, я понимаю, что жизнь может представлять для человека, с таким пищеварением и такими принципами, как вы — большую ценность! Я скажу, что верить трудно в подлинность вашего рассказа: он слишком неправдоподобен!
Я поклонился.
— Кроме того, — прибавил Ламмерсфильд, иронически усмехнувшись, — рассказ имеет то достоинство, что объясняет некоторые факты, над которыми в настоящий момент наш добрый деятель Кортис ломает себе голову!
— Думаю, что мне придется говорить ему правду! — решительно произнес я.
Лорд поднял руку в знак протеста.
— Никогда не следует прибегать к крайностям! Я сегодня же пошлю к вам Джорджа Гордона! Никогда не встречал человека, который от природы не питал бы к правде более сильное отвращение. Если найдется удобный способ вывести вас из затруднения, не прибегая к истине, можете быть уверены, что он его пустит в ход!
Ламмерсфильд назвал имя самого известного криминалиста, имя которого гремело заслуженной славой!
Я начал благодарить его, но он прервал меня:
— Я смотрю на вещи с эгоистической точки зрения! Как бы там ни было, мне совершенно нежелательно, чтобы он знал о моих частных отношениях с покойным мистером Прадо. — Я бы попросил вас не говорить об этом даже с Гордоном!
Я кивнул головой в знак согласия.
— Что касается меня, я так и поступил, но Прадо, вероятно, оставил какие-нибудь записи в своих делах, и если они попадут в руки двоюродного брата… то вы из моего рассказа уже знаете, что это за птица — Мориц Фернивелл!
Лорд пожал плечами и сказал, поднимаясь:
— Когда занимаешься политикой, невольно становишься философом! В худшем случае это кончится для меня добавочным отпуском, и я считаю, что вполне заслужил такую неприятность, благодаря моей непростительной глупости. Я не понял, что наш покойный приятель просто отъявленный авантюрист! Я был уверен, что он только гнался за титулом!
21
Мистер Джордж Гордон приехал около половины четвертого. Его привел ко мне сам следователь и доложил о нем с тем же благоговением, что и о министре.
Это был высокий, безупречно одетый молодой человек, с усталым лицом и зоркими глазами под тяжелыми веками.
Когда он произнес свое приветствие в голосе его послышалось нечто, напоминающее свист кнута.
— Лорд Ламмерсфильд вам, вероятно, все уже рассказал, — заговорил я. — Пожалуй будет лучше, если вы теперь станете задавать мне вопросы.
Гордон сел за стол и покачал головой.
— Нет, мистер Бертон, если позволите, я предпочитаю выслушать это дело в вашем собственном изложении. Понятие Ламмерсфильда о истине имеют скорее политический, чем юридический характер.