Шрифт:
Евгений Кукаркин
Дыхание кризиса
Командир полка полковник Кирсанов смотрел на наши коробки взводов презрительным взглядом. В ближайшее время его должны были перевести в штаб округа и мы уже для него ничего не представляли.
– Майор Сергеев, приступайте к распределению взводов по своим местам.
Он, переваливаясь на толстых ногах, направился в свой кабинет. Майор уникален. Ведет себя перед нами безобразно, но как начальник штаба по профессионализму равных себе не имеет. Вот и сейчас он засунул левую руку в карман брюк и перекатывает свои яйца.
– Чего засмотрелись? В какой руке?
– Правое, - услужливо подсказывает
Лейтенант Федоров глуповато-туповатый офицер, которых в массовом количестве выпускают средневойсковые училища. Бывший футболист, центрфорвард "Молдовы", он с трудом усвоил азы армейской службы и лишь старые спортивные связи привели его в парадную часть в Москве.
– Я не про яйцо, а про руку, - презрительно смотрит на него Сергеев.
Кто-то в строю хихикнул. Майор строго посмотрел туда. Его рука по-прежнему шевелиться в штанах.
– Теперь в какой руке?
Он подошел ко мне и уставился взглядом.
– В левой, товарищ майор.
– Подсмотрел. Перемешаем. А теперь в какой?
– В левой, товарищ майор.
– Ну и дурак. У командира отгадывать нельзя. А как догадался?
– Рука левая.
– Молодец. Хвалю за наблюдательность. Сегодня, вы, товарищ сержант, старший над дежурным расчетом. Через двадцать минут сбор у особиста в 18 комнате.
Майор вышел на средину зала.
– Взвод транспортировщиков, взвод расчетчиков, взвод связистов и взвод топографистов - все на обслуживание дежурного расчета. Остальным-занятия по расписанию. Дежурный расчет, выйти из строя.
Дежурный расчет был, по традиции, постоянен и состоял из четырех заместителей командиров взводов и водителя машины. Офицера, командир части назначал за два часа до запуска ракеты. Мы вышли из строя.
– Сержант Ковалев, выводите расчет.
– Есть, - отвечаю я.
– Сомкнись. На пра-a-a-во. Шагом, марш.
Мы уходим в 18 комнату для получения инструктажа у особистов. Их двое. Оба полковники и всегда серьезны и натянуты при разговоре с нами.
– Сегодня будет, делегация с Кубы, - говорит один из них.
– Ведите себя как всегда. Никита Сергеевич, иногда путает всех ваших родственников, поэтому не отнекивайтесь и соглашайтесь со всем. Сержанту Ковалеву и сержанту Дубинину выучить два анекдота, вот тексты. На запрос Хрущева, "что нового?" - отвечает сержант Ковалев. Остальные поддерживают разговор в порядке очередности. Сначала Дубинин, потом остальные.
– Теперь о делегации, - вступает в разговор другой офицер, - если они будут обращаться к кому-нибудь из членов расчета, отвечать обстоятельно и четко. О своей биографии ничего не скрывать. Если появятся затруднения, щелкните пальцем - вот так. К вам сразу же придут на помощь.
– Генералу Чараеву, - опять говорит первый, - напомните, что бы из блиндажа не выходил.
Генерал Чараев, жуткий пьяница. Благодаря своему знаменитому папе, его из армии не выперли, а оставили как идола в назидание потомкам. В подпитии генерал может выкинуть такое..., что нас используют как тягловую силу, дабы его сдержать.
– Кажется все. Сержанты Ковалев и Дубинин учить текст анекдотов. Остальные свободны.
Мы учим тексты. Особисты придирчиво проверяют нас.
– Сержант Дубинин, свободны.
Я остался один. Два полковника оценивающе смотрят на меня.
– У нас есть к вам предложение, сержант Ковалев. Нам необходима ваша помощь.
Я напрягся. Один раз особый отдел уже имел со мной неприятный разговор,
– Вы ведь знакомы с Машей Синициной?
– ???... Да.
Я познакомился с ней весной этого года, на "парадной площадке" в Москве, где обкатывалась техника для четкого строя. Тогда к нам на танцы, минуя заборы, принеслась стайка девчат из дворов Хорошевского шоссе. В это время патруль делал облавы на солдат и гражданских лиц, попавших на территорию лагеря и мы бежали к спасительным машинам, которые охранялись нашими ребятами. Тогда я самую бойкую девушку затащил под брезент машины и мы слышали как пререкался часовой с патрулем и те обозленные ушли ни с чем. Она в благодарность за спасение назначила мне свидание и с тех пор я имел девушку в Москве.
– У Маши дача в Хлебниково?
– Да. Я там был.
– Рядом с дачей, вы заметили высокий забор?
Еще бы, такие заборы трудно не заметить.
– Да.
– У Маши есть подруга, которая живет за этим забором. Люда Чараева.
– Дочь генерала Чараева?,- вырвалось у меня.
– Да, это дача генерала Чараева. Так вот, хорошо бы вам через Машу познакомиться с Людой и быть частым гостем на этой даче.
– Зачем?
– Мы вас хорошо изучили. Вы человек общительный, образованный, нравитесь девушкам и легко с ними сходитесь. С Людой познакомитесь также легко. Нам нужно, что бы вы просто были на этой даче?
– И все?
– Все.
– Но у вас масса осведомителей, зачем я вам?
– У нас масса помощников и мы действительно не нуждаемся в вас. Но нам там нужен "персонаж".
– ???
– Да, человек который знакомится с дочкой генерала. Так договорились?
– Ну что ж. Попробую.
– Вот и отлично. Это ведь вас ни к чему не обязывает.
– А как же с увольнительными?
– Мы скажем майору Сергееву. Идите, товарищ сержант.
– Есть.
Мы натягиваем наутюженные комбинезоны, начищаем до зеркала сапоги и ждем офицера, которого сегодня нам даст командир части. Им оказывается лейтенант Федоров. Он так же надраен и отглажен. Ракету уже закрепили на установке и лейтенант с опаской осматривает все хозяйство. Зашипела радиостанция.
– Пора,- сказал лейтенант.
Мы залезаем в машину и она гремя и цокая траками понеслась к стартовой площадке через густой лесок.
Это была образцовая стартовая площадка, для членов правительства, ЦК и их гостей. Бункер, в который нас никогда не пускали, охранялся зимой и летом. Генерал Чараев, когда был трезвым, говорил, что там зеркала, ковры, хрусталь и прекрасные столы с выпивкой. Рядом с бункером находились "образцовые окопы и блиндажи", красиво и ровно вырытые во весь профиль и отделанные чистым от коры горбылем. Мы каждый раз после запуска ракеты, красили горбыль белой краской, а с сзади ходил художник и делал мазки черной кисточкой, что бы издали было похоже на березу. Красили мы не только горбыли, мы красили зеленой краской пульверизаторами стартовую площадку после запуска, что бы создать иллюзию зеленой травки вместо выжженного пятна земли. Обязанностей после запуска было много. Например, части расчета выезжать к цели и искать секретную часть двигателя ракеты и под усиленным взглядом особиста, закапывать ее на глубину три метра или перекрашивать обгоревшую установку с заменой с вышедших из строя кабелей.