Шрифт:
Евгений Кукаркин
Я - кукла
ПРОЛОГ
Август. 1991г. Россия. г.Санкт-Петербург.
– Ты поедешь на встречу не один, а с Лилией.
– сказал мне шеф.
Лилия - новая секретарша шефа, работает третий месяц. Крепкая, с соблазнительными формами девица, где- то двадцати шести лет, с привлекательным лицом и дурацкой челкой, наброшенной на глаза. Самое выразительное, это ее длинные, пушистые ресницы. Сейчас ее глаза прикрыты ими, но я знаю- она настороженно смотрит на меня, ожидая реакции на сообщение шефа.
– Зачем с ней?
–
– Хорошие у нее знакомые, - и я вижу, как дрогнули ресницы Лилии.
Я знаю, она здесь боится только меня. Ей не страшен шеф. За три месяца, она своим характером подмяла моего "свирепого" шефа.
– О своей задаче ты имеешь представление, - продолжал шеф, - Но там знают о тебе почти все, у них хорошо поставлена информация, поэтому больше импровизации и старайся любым способом склонить их на свою сторону. Даже если ты не добьешься союза, а они будут нейтральны, это уже успех.
– О каком прикрытии со стороны Лилии идет речь?
– Ресницы ее опять дрогнули, и на этот раз поднялись, распахнув на меня темные глаза.
– Лилия создаст вид супружеской пары и будет твоими глазами и ушами на встрече.
– А если я не понравлюсь ее друзьям?
– Ну, ты себя недооцениваешь, у Лилии приличные друзья. Не так ли?
– и он обратился к Лилии.
– Да шеф.
– Лилия поправила свою прическу рукой и опять прихлопнула ресницами свои глаза.
– Это все, встреча назначена в три.
– сказал шеф.
Мы подъехали к ресторану и я вежливо, взяв Лилию под руку, ввел ее в зал. Народу в ресторане было мало и мы выбрали столик у окна.
– Что ты будешь заказывать?
– спросил я у Лилии, раскрывая меню.
– Что-нибудь мясное, на твой вкус, и сухого вина.
– попросила она.
– Примите заказ.
– обратился я к подошедшему официанту- Два антрекота, два помидорных салата, двести грамм водки и бутылку сухого, только самого лучшего.
Я схватил официанта за руку и подтащив его к себе, приглушенно сказал: "Да поторопись, я ждать не люблю и очень спешу". Официант сразу проснулся, хотел что- то мне ответить, но еще раз взглянув на меня и мою спутницу, тут же испарился.
– Так где твои друзья?
– спросил я Лилию.
В этот момент, словно из под земли, появился официант с подносом и стал расставлять заказ на стол. Лилия подождала, когда официант отойдет.
– Сейчас подойдут.
– она протянула мне свой бокал - Налей пожалуйста.
Я налил ей вина, себе водки и только хотел выпить, как Лилия сказала: "Посмотри, вон они".
– кивнув за мою спину. Я повернулся. К стойке бара подошли два здоровых, хорошо одетых, господина. Один из них, небрежно бросив деньги бармену, заказал выпивку, а другой, оглядев зал и увидев Лилию, помахал ей рукой и кивнул головой. Я повернулся к Лилии. Лицо ее было бледно, ресницы вздрагивали.
– Чего нервничаешь. Давай выпьем.
– и я опрокинул в себя рюмку водки.
Лилия подняла свой бокал и я увидел, что у нее дрожат
– Сука... Я убью тебя.
– с трудом проговорил я.
Лилия начала расползаться перед глазами, а я все боролся и боролся сам с собой. Моя рука поползла к вилке, но ее стало сводить и все вдруг потемнело и стало куда- то проваливаться.
Очнулся я от боли в затылке, она билась пульсируя, волнами возникая и удаляясь. С трудом открываю глаза и вижу грязно- белый потолок, который то приближался, то удалялся, с приближением и удалением боли. Руки были чем- то сжаты и лежали ниже груди. Еле- еле подтягиваю их к своим глазам. Руки были в наручниках и я не сумев их удержать, уронил их на лицо, разбив губы железом. Все стало ясно, меня поймали и я в камере. Значит, все-таки они внедрили своего человека. Сволочи.
* ЧАСТЬ 1 *
Октябрь. 1993г. Сербия.
Фронт продолжал жить своей жизнью. Где- то раздавались выстрелы, часто переходящие в непрерывную дробь. Иногда ухали орудия, отчего наш разбитый коттедж вздрагивал до основания. Уже второй день, шел занудный дождь. Я лежал в полуразрушенной комнате коттеджа и, еще не придя в себя от сна, слушал , как через шум дождя пробивались звуки чавкающей грязи.
– Кто идет?
– закричал часовой.
В темных комнатах коттеджа завозились солдаты.
– Свои. Это я, Казначей.
Скрипнула, висящая на одной петле дверь. Кто- то выругался в темноте.
– Сержант, где сержант?
– по комнатам заметался свет фонарика.
– Я здесь.
– отозвался я.
Свет фонарика ударил в глаза и я прикрылся рукой.
– Убери фонарь. Что у тебя?
– вспыхнуло еще несколько огоньков, которые осветили комнату и лицо Казначея. Оно было мокрым и грязным, на нем резко выделялись усы с блестевшими, под лучами света, капельками воды.
В этих комнатах расположен мой взвод. Это люди разной национальности, все наемники, по разным причинам, приехавшие защищать славянскую Сербию. Они говорят на разных языках, но больше на английском и русском. Они разные: сильные и слабые, умные и тупые, бандиты и порядочные. Война сковала их в прочный узел, хотя многие не понимают зачем и против кого они воюют. Я помню все их трудные фамилии и имена. На фронте фамилии, среди солдат, как- то стерлись и каждый получил прозвище, которое стало практичными и краткими. Эти клички, даже не выражают характер, но приклеились к ним так прочно, что некоторые забыли фамилии и имена своих товарищей.