Дырка от бублика
Шрифт:
— Римка, это я, только не ори, пожалуйста.
— Зачем это я буду орать? — рявкнула та. — Тебя ведь еще не поймали.
— Я никого не убивала!
— А то я не знаю! Если ты не убила кота после того, как он свалил на тебя кастрюлю с кипящим компотом, то что говорить о муже! Надеюсь, ты живешь не на городской свалке?
— Нет, в очень приличном месте.
— Борис хочет, чтобы ты вернулась домой.
— Ага! — рассердилась Элла. — Интересно, он сам вернулся бы?
— Он сказал, что наймет для тебя лучшего адвоката. Есть шанс спустить все дело на тормозах. Но для этого ему нужна
— Пошла ты знаешь куда!
— Мое дело предложить, — буркнула Римма и тут же обеспокоилась:
— У тебя деньги есть?
— Все у меня есть, кроме свободы! — рассерженно крикнула Элла. — Скажи Борису, пусть сделает все, чтобы заставить милицию отыскать настоящего преступника!
— Он утверждает, что без твоего участия это невозможно.
— Ну и черт с ним! Я сама найду убийцу!
— Не с твоим еврейским счастьем пускаться в такие авантюры!
— Спасибо за моральную поддержку! — рассвирепела сестра и бросила трубку.
От Риммы фиг дождешься сострадания. Даже когда она увела у нее Юрку Поповского, своего нынешнего мужа, ни секунды не чувствовала себя виноватой. Она тогда заявила Элле: «Ты чуть не испортила жизнь такому классному парню! Скажи спасибо, что я вовремя вмещалась».
После разговора с сестрой Элла некоторое время мерила шагами кабинет Шведова, в который перебиралась на ночь, а потом решила позвонить своей школьной подруге Ларисе Трошиной. Та, наверное, места себе не находит от беспокойства.
Напрасные опасения! Сообразив, кто звонит, Лариса возмущенно воскликнула:
— Элка, какая ты свинья! Убила своего мужа, а я узнаю об этом последней да еще из третьих рук!
— Если будешь говорить глупости, я и тебя убью! — рассердилась та. — Зачем, по-твоему, я тебе звоню?
— Наверное, попросить о помощи. Я ведь твоя подруга!
— Очухалась! В первую очередь мне требуется моральная поддержка. Ты должна была сказать, что веришь, будто я не убивала Игоря…
— А кто ж его тогда убил? — озадачилась Лариса.
Она любила изобразить наив, потому что это нравилось противоположному полу. Ее муж Коля за голубые глазки прощал ей такие финты, за какие других женушек били коромыслом по хребту. Естественно, Ларисино сознание определяла ее внешность. Она была высокой и обворожительной, состоящей, кажется, из одних косточек и округлостей, с длинными светлыми волосами, расчесанными на пробор и заправленными за маленькие круглые ушки. Рядом с обыкновенной Эллой она ощущала себя особенно нежной и томной, поэтому страшно любила появляться с ней на людях.
— Никому не говори, что я тебе звонила.
— Даже Коле? — простодушно спросила та.
— Если хочешь испортить Коле настроение, то скажи.
— А где ты находишься?
— В лесу, — ответила Элла. — В избушке лесника. Здесь есть тулуп, ружье и тушенка.
— Надеюсь, ты шутишь, — совершенно нормальным тоном сказала Лариса. — Если хочешь, я открою для тебя свою дачу. Там есть «буржуйка» и картошка в погребе.
— Спасибо за Предложение, но мне и тут хорошо.
Она не лукавила, если иметь в виду чисто бытовую сторону дела. Что касается морального состояния, то оно было далеко не блестящим. Найти истинного убийцу! Легче сказать, чем сделать. Как можно его
Раз дверь после убийства оказалась закрытой на ключ, значит, туда ворвался не бандит с улицы. Тем более из квартиры ничего не пропало. По крайней мере, так Римка говорит. Что же, выходит, Игоря убил кто-то знакомый? Дикость. Кто мог это сделать и зачем? Может быть, у его любовницы Нади был ключ? Что, если Астапову кто-то рассказал про шоу Григорчука? Не исключено, что она сама и рассказала. Приехала и рассказала. Астапов рассвирепел — он мгновенно свирепел, когда ему что-то не нравилось. Надя тоже разозлилась и шарахнула его по голове сковородкой. Может, она не хотела его убивать, а просто погорячилась? Потом заперла дверь своим ключом, который у нее вполне мог быть, и отчалила восвояси. А что? Это версия!
Впрочем, чтобы доказать эту версию, необходимо, по крайней мере, встретиться с Надей лицом к лицу. Потребовать, чтобы она предъявила алиби. А потом тщательно его проверить. Но как выйти на улицу, если вся Москва, словно южноамериканское болото крокодилами, кишит бдительными милиционерами? А бдительные милиционеры в первую очередь отлавливают вот таких вот невезучих девиц!
Впрочем, покинуть нынешнее убежище вскоре все-таки придется. Дима Шведов совершенно точно почувствовал что-то неладное. Иногда он совершенно неожиданно останавливался посреди офиса и, вперив глаза в стену, замирал, прислушиваясь, словно солдат во вьетнамском лесу. Он стал задумчивым и рассеянным, будто его тревожило что-то такое, о чем он не мог рассказать вслух. Но самым паршивым было то, что Дима стал задерживаться в офисе дольше всех остальных. Кате, которая особенно усердно пыталась выпроводить его домой, он слабым голосом говорил: «Идите, идите! Я еще посижу», — и вяло махал рукой.
— Слушай, Эля, что он делает тут один? — интересовались ребята.
— Понятия не имею, — честно призналась та. — Когда вы расходитесь, он сидит тихо-тихо, как двоечник на контрольной. Вообще это ужас — я не могу ни покашлять, ни подвигаться!
— Но в комнату к тебе он не рвется? — уточнила Катя.
— Подергался пару раз, и все.
— Надо что-то делать, — озаботился Андрей Калугин, — Нельзя ему давать тут засиживаться. Иначе он догадается.
— А как, как не давать засиживаться? — вслух подумала Катя.
Никто ничего придумать не смог, но тут шеф сам нашел ответ на сложный вопрос. Как-то, проходя мимо Катиного стола, он неожиданно остановился и, низко наклонившись, спросил вполголоса:
— Катерина, тебе не кажется, что у нас в офисе как-то неспокойно?
— В каком смысле? — вскинула голову та.
— В смысле — будто кто-то вздыхает иногда. Так тяжело, с надрывом… А потом как будто хрустит чем-то…
— Чем хрустит?
— Суставами! — шепотом заявил Шведов. — Хрум-хрум…
— А! Это! — легкомысленно ответила Катя, мгновенно сообразив, как решить возникшую проблему. — Так это местный призрак! Странно только, что он забрался так высоко — обычно он в подвале бесчинствует.