Дюна: Пауль
Шрифт:
— Ваше имя восходит к муадру?
— Есть какое-то лингвистическое родство между языками фрименов и муадру, но эта раса одновременно исчезла во всех уголках галактики; возможно, с этим народом произошла какая-то неведомая нам трагедия.
Двое так не похожих друг на друга людей принялись обходить помещение, внимательно рассматривая рисунки, числа, письмена и другие символы. Здесь были цветные рисунки, выполненные неизвестными красками, и резные изображения, выгравированные в холодном камне.
— Вероятно, гм, вы зарыли свой талант в
— Люди знают меня благодаря моему джихаду, но мне самому хочется думать, что я занимаюсь раскопками в поисках истины человечества, пытаюсь найти то, что можно оставить, а от чего следует очиститься. Мне нравится всегда искать истину, двигаться к ней. — Пауль запер святилище и вывел Фенринга обратно в коридор, по которому они пришли. — Меня окружают многие и многие легенды и истории, но сколько из них истинны? Кто может знать, что в действительности происходит в истории, даже если сам ее переживает?
Фенринг на мгновение замялся.
— Я видел э-э… что принцесса Ирулан пишет следующий том вашей биографии. Это ревизия истории?
— Нет, это просто еще один рассказ о моей жизни. Люди требуют этого. Миллиарды людей говорят обо мне исключительно как о герое, но рассказы обо мне неполны. Так же, как и рассказы о вас, граф, как мне кажется. Мы ведь похожи, разве не так, граф Фенринг? Мы гораздо более значимы, чем о нас говорят.
— У каждого из нас свой долг верности, — загадочно ответил Фенринг.
Пауль не питал никаких иллюзий в отношении своего гостя. Если Фенрингу покажется выгодным, то он в любой момент обратится против Пауля. С другой стороны, как император, он может воспользоваться тайными навыками графа и его умением тонко плести интриги. У Фенринга, несомненно, были большие связи в элитных кругах. Пауль повел графа не к выходу, а в противоположную сторону.
— Куда мы э-э… теперь идем?
Пауль открыл другую дверь.
— В один из моих личных погребов. Я хочу угостить вас настоящим каладанским вином.
— Это гораздо лучше, чем камера пыток, — сказал Фенринг.
~ ~ ~
Тело человека и его душа требуют разной пищи. Так пусть пируют и душа, и тело.
Предполагалось, что это будет неформальный обед, на котором будут присутствовать Пауль, Фенринги, Чани, Ирулан и обе девочки, но император Муад’Диб не мог позволить себе ничего неофициального.
Алия знала, что места участников обеда тщательно обсуждались. Пауль и Чани должны сидеть рядом во главе стола. Алия — рядом с братом, по правую его руку. Дальше — маленькая Мари, а еще дальше — у противоположного конца стола граф и леди Фенринг — достаточно далеко от Пауля, на случай, если граф предпримет попытку на него напасть. Слева
Помещение проверили на предмет химических взрывчатых веществ, наподобие той бомбы, которой был взорван трон Муад’Диба, на металлические предметы, оружие и автоматические орудия убийства. Суровые фримены стояли на кухне, надзирая за приготовлением блюд. Над столом были развешаны индикаторы ядов. Вся утварь была гладкой и лишенной украшений и излишеств, в которых можно было спрятать оружие.
С той достопамятной церемонии, когда произошло массовое побоище, Стилгар настоял на том, чтобы, обедая с гостями, Пауль и его близкие надевали защитные поля, хотя это делало обед весьма неудобным.
Корба считал, что способность Пауля к предзнанию помогает даже при самых экстравагантных мерах безопасности. Во время планирования мероприятия Корба настаивал:
— Муад’Диб, если возникнет опасность, твое чувство предзнания предупредит нас.
Пауль перебил Корбу:
— Там, где замешан граф Фенринг, Корба, мне и самому ничего не ясно.
Несмотря на то что в зале были расставлены солдаты федайкины, Стилгар не пожелал быть праздным участником обеда и взял на себя обязанности личного телохранителя Пауля. Испытывая неизменную подозрительность к графу, он лично просканировал одежду Мари и тщательно осмотрел все вещи Фенринга и его жены-ведьмы, которые они пронесли в обеденный зал. Правда, Стилгар не нашел ни оружия, ни яда, как и вообще ничего необычного.
Обед состоялся в бывшей трапезной старой арракинской резиденции. Эта комната была исполнена для Пауля большого исторического значения. Здесь брат Алии и их родители впервые преломили хлеб, прибыв на Арракис — еще до того, как предательство Харконнена изменило всю их жизнь. С тех пор жизнь перестала развиваться по обычной прямой линии как у брата, так и у самой Алии. Пока слуги расставляли на столе последние приборы, а повара потели на кухне, заканчивая приготовление разнообразных блюд, Алия стояла возле своего стула, нетерпеливо ожидая, когда войдет ее выдающийся брат.
После того как на Арракис приехали родители Мари, девочка стала играть в их импровизированные игры немного не так, как раньше. Алия подумала, что родители каким-то образом подавляют или пугают подружку.
— Ты боишься, что они снова заберут тебя на Тлейлаксу? — шепотом спросила Алия у Мари.
— Я никогда не вернусь туда. — Мари сказала это как факт, а не протест.
В назначенное время в обеденный зал вошли Пауль и Чани и заняли свои места за столом. Пренебрегая формальностями, оба были одеты в чистые, но простые пустынные одежды. Под накидку Пауль — видимо, ради Фенринга — надел черный китель с красным атрейдесовским ястребом на груди. Пауль и Чани надели также индивидуальные защитные поля, которые, правда, не были включены.