Дюна
Шрифт:
– Не кровь, сэр. Отнюдь. Но вся вода человека – вся – принадлежит его народу, его племени. Когда живешь возле Великой Равнины, это становится необходимостью. Вода здесь бесценна, а ведь человеческое тело на семьдесят процентов состоит из воды. И, разумеется, покойник в своей воде уже не нуждается.
Банкир положил руки на край стола возле тарелки – Джессике показалось, что сейчас он в ярости встанет и уйдет.
Кинес взглянул на Джессику.
– Простите, миледи, что я позволил себе обсуждать за столом столь неаппетитный
– Вы так долго якшались с фрименским отребьем, что позабыли всяческие приличия, – буркнул банкир.
Кинес изучающе обвел спокойным взглядом побелевшее, подергивающееся лицо.
– Следует ли понимать это как вызов? – осведомился он.
Банкир замер. Он сглотнул, помедлил и наконец выговорил:
– Конечно, нет… Я не нанес бы такого оскорбления нашим любезным хозяевам!
Джессика услышала в его голосе страх. Этот страх был и в лице, дыхании, биении жилки на виске. Банкир боялся, панически боялся Кинеса!..
– Наши любезные хозяева сами вполне способны решать, оскорблены они или нет, – сказал Кинес. – Они храбрые и достойные люди, понимающие, что такое защита своей чести. Все мы можем убедиться в их мужестве хотя бы по тому, что они здесь… сейчас… на Арракисе.
Джессика видела, что Лето в восторге от этого разговора. Однако остальные гости – почти все – похоже, не разделяли этот восторг. Гости сидели так, словно были готовы сорваться с места – они опустили руки со стола, напряглись… Исключение составляли Беут, явно наслаждавшийся замешательством банкира, и Туек, который, казалось, ждал, как поведет себя Кинес. Пауль взирал на Кинеса в восхищении.
– Итак?.. – спросил Кинес.
– Я-а… не хотел никого оскорбить. Если вы, однако, чувствуете себя оскорбленным, я прошу принять мои извинения…
– Искренне и свободно принесенное извинение так же искренне принимается, – кивнул Кинес. Улыбнувшись Джессике, он вернулся к еде, словно ничего не произошло.
Контрабандист, отметила Джессика, тоже расслабился. Он выглядел как верный соратник, готовый броситься на помощь Кинесу. Между Кинесом и Туеком явно была некая связь.
Лето поиграл вилкой, с любопытством посмотрел на Кинеса. Поведение эколога говорило об изменении его отношения к Дому Атрейдес. Во время полета в Пустыню он был гораздо холоднее.
Джессика подала знак переменить блюда и напитки. Слуги появились с langues de lapins de garenne под грибным и дрожжевым соусом.
Мало-помалу разговор за столом возобновился. Но теперь Джессика слышала в голосах возбужденные нотки. Банкир же ел в угрюмом молчании. Кинес убил бы его не моргнув глазом, решила она. И поняла, что поведение Кинеса выдавало весьма легкое отношение к убийству. Он был способен убивать – запросто. Это, догадалась она, видимо, общее для всех фрименов качество.
Джессика повернулась налево, к производителю дистикомбов:
– Я не перестаю изумляться значению
– Да, большое значение, – согласился он. – Между прочим, что это за блюдо? На вкус бесподобно.
– Языки диких кроликов в особом соусе, – ответила она. – Это старинный рецепт.
– Я обязательно должен получить его.
– Я прослежу, чтобы его для вас записали, – кивнула Джессика.
Кинес, взглянув на Джессику, произнес:
– Новички на Арракисе часто недооценивают значение воды здесь. Видите ли, нам приходится иметь дело с так называемым Законом Минимума.
В его голосе она услышала особые нотки – словно он как-то испытывал ее. Она ответила:
– Рост ограничивается тем из необходимых условий, которое находится в минимуме. Проще говоря, наименее благоприятное условие определяет скорость роста.
– Нечасто доводится встречать среди представителей Великих Домов людей, сведущих в планетологии, – улыбнулся Кинес. – Так вот, нехватка воды на Арракисе и является этим наименее благоприятным условием для жизни.
Кстати, не следует забывать, что и рост сам по себе тоже может создавать неблагоприятные условия – если к нему не относятся с максимальной осторожностью.
Джессика почувствовала в словах Кинеса какое-то замаскированное сообщение, но какое – не поняла.
– Рост… – задумчиво сказала она. – Вы хотите сказать, что Арракис может иметь такой регулярный водообменный цикл, который был бы способен обеспечить и лучшие условия для существования здесь?
– Невозможно! – воскликнул водоторговец.
Джессика повернулась к нему:
– Невозможно?
– Невозможно на Арракисе, – поправился Беут. – Не слушайте этого мечтателя. В конце концов, все лабораторные исследования свидетельствуют против него!
Кинес посмотрел на Беута, и Джессика увидела, как разговоры за столом затихают и внимание гостей обращается к новому разгорающемуся спору.
– Лабораторные исследования закрывают нам глаза на один очень простой факт, – произнес Кинес. – И факт этот следующий: мы сталкиваемся здесь с веществами и явлениями, возникшими и существующими под открытым небом планеты – где растения и животные ведут нормальный образ жизни.
– Нормальный! – фыркнул Беут. – На Арракисе ничто не может быть нормальным!
– Отнюдь, – возразил Кинес. – Вполне возможно установить определенные гармонические экосистемы на основе самоподдерживающегося баланса. Следует лишь правильно оценить пределы возможностей планеты и пределы нагрузки на нее.
– Никто и никогда не сделает всего этого, – отмахнулся Беут.
Внезапно герцог понял, когда именно изменилось отношение Кинеса: в тот самый момент, когда Джессика сказала, что они собираются в качестве опекунов сохранить влаголюбивые растения для Арракиса.
– А что необходимо для установления такой самоподдерживающейся системы, доктор Кинес? – спросил Лето.