Дьюри
Шрифт:
3
От родника я шла быстро. Ос с Бублику молча болтались в рюкзаке за спиной. Дождь прекратился, но небо по-прежнему было затянуто тучами, и поэтому темнело особенно быстро.
Теперь, после того, как я увидела загадочную зеточку в действии, мне мерещились ее паучьи лапы в каждом сучке, ветви, коснувшейся в сумерках моего лица. Бр-р…
И я торопилась. Кроме того, все ближе подходя к деревне, я отчетливо стала ощущать опасность. Даже остановилась у покосившегося плетня
Было тихо. Слышно, как падают капли с листьев деревьев.
Ос отчего-то отчаянно пихнул меня в спину. И я поняла вдруг, что сзади кто-то стоит… Дыхание, сиплое, редкое… И странный звон, будто кто-то вязал на спицах за моей спиной…
Обхватив рукой, сколько могла достать рюкзак с Оськой, чтобы хоть как-то прикрыть его от опасности, я обернулась.
В темноте передо мной виднелось бледное лицо, высокая фигура, нависшая надо мной. Полузакрытые глаза, безвольно обвисшие углы вялого рта, слюна, стекающая струйкой по подбородку… Крэббер… Но не Еллой… Значит, тот сюда пришел не один… Что же с деревней?!
А вот и она… Та, что вязала за моей спиной… Тонкие как иглы лапы сороконожки потянулись к моему лицу откуда-то сзади. Они шевелились, тускло поблескивая…
Зет-351 сидела на рюкзаке. Оська не шевелился. И Бублику не слыхать… И тут машина нанесла удар. Спица сильно ударила мне в шею… Но наткнулась на что-то и отскочила… И еще одна, и еще… Я же отчаянно вцепилась в лапы, шевелящиеся у меня перед глазами, и отбросила железную тварь… Сороконожка, еще не успев впиться мне в загривок, легко вылетела вперед и упала на тропу.
Становилось совсем темно. Отступив с дорожки в траву и быстро укрывшись за деревьями, я увидела, как крэббер тенью скользнул вслед за мной…
Но я уже вынула меч… Не знаю, это было даже не заклинание. Древнее оружие в какой-то момент отзывалось на мой зов. И не вояка я, а иногда в такие минуты как сейчас, — когда слабое существо полностью зависит от меня, — во мне будто что-то закрывается… или открывается… Так и сейчас…
Старый тианайский меч повис в воздухе перед вялой фигурой крэббера, крадущейся за мной… Тихий звон металла перешел в нарастающий свист, и тело тяжело рухнуло на землю. А меч уже искал следующую жертву… И раздался скрежет металла о металл… Недолгая возня и все стихло…
А я уже бежала по деревне. Тревога не утихала во мне. Странная тишина… Мертвая… Двери многих домов раскрыты. И, чем ближе становился дом геммы Лоя, тем сильнее чувствовала я опасность и страх.
Вот и дом. Темные окна… Дверь распахнута. Взбежав на крыльцо, я влетела в дом и остановилась.
— Не ходи туда, О… — прошептал Ос.
Но я шагнула в темноту.
И зажгла свет.
И сердце мое словно ухнуло как-то страшно, словно с большой высоты в бездну и повисло… на тоненькой ниточке… Оно заколотилось бешено, забилось… То что
В комнате лицом ко мне стоял Харзиен. Мой дьюри. Руки его висели плетьми вдоль тела. Его глаза были полуприкрыты, и по подбородку текла слюна…
А перед ним повис мой меч. Он и не мог иначе, ведь я призвала его защищать нас с Осом от опасности… И мой, мой дьюри был этой самой опасностью! Но я прошептала мечу:
— Уходи, Визару… Этого человека я тебе не отдам.
И меч растаял в воздухе, словно его и не было.
4
Дьюри слабо улыбнулся. И двинулся на меня.
— Не боишься… — прошептал он, — а зряя…
Харз сильно растягивал слова и подходил все ближе. Его глаза были безжизненны, как ни пыталась я найти в них хоть каплю тепла…
— Я ведь так люблю тебя… — проговорила я, отступая к двери, чувствуя как за спиной дрожит то ли Ос, то ли Бублику, то ли оба сразу, — ты был моей сказкой, моим самым сладким сном… Ты не можешь причинить нам боль…
На что я надеялась? Что этот остекленевший взгляд оттает, что эти губы вдруг улыбнутся по-человечьи? Вряд ли… Я видела Еллоя… Вот если бы…
И мои лопатки уперлись в стену. Лицо Харзиена нависло надо мной, он сглотнул слюну и, подняв ладонь, подбросил на ней горсть маленьких черных шариков. Я, посмотрев, уже не могла оторвать от них взгляд. Это были зеточки, совсем маленькие, они разбегались по руке дьюри…
И наши с ним глаза встретились. Его зрачки-точки впились в меня, что-то вдруг мелькнуло в них… И его ладонь сжалась в кулак.
— Беги… — прохрипел он, с силой сжимая руку. — Или убей меня! Ну! — крикнул он, что есть силы, — Лессо!!! Научи ее быть безжалостной!..
В эту минуту позади Харзиена мелькнуло полено и опустилось на его голову…
Дьюри, закрыв глаза, стал оседать на пол. А довольное лицо геммы Лоя участливо склонилось над ним. Я стояла, зажав рот руками, чтобы не закричать от отчаяния, меня трясло мелкой дрожью, а старик улыбчиво меня успокоил:
— Я все ждал, — проговорил он, — думаю, неужели ж дьюри и не справится с этой лихоманкой! — улла покачал головой, — уж совсем было, отчаялся… — и, не без усилия разжав кулак Харзиена, он кивнул удовлетворенно, — не дал им раскрыться, ишь ты!
Стянув рюкзак, я села на пол и некоторое время молча смотрела на распростертое тело дьюри. Лицо его просветлело, как тогда у Еллоя… Губы приоткрылись… Казалось, вот-вот он вздохнет и проснется, и его глаза улыбнутся мне… Но он лежал недвижим.
— Ты убил его? — прошептала я.
Гемма глянул на меня и рассмеялся:
— Зачем же мне его убивать, глупая? Он первый из всех крэбберов зеточку задавил, а его — убивать?! — и покачал головой, — не-ет, мы еще повоюем!