Дзен-пушка
Шрифт:
— Невероятно, — возмутился Магрум. — Если вы терпите такие лишения, почему бы просто не предоставить роботам статус разумных?
Арчер бесстрастно взглянул на него.
— Империя ни к чему не позволит себя принудить, — ответил он спокойно. — Вы предлагаете Имперскому Совету облечь статусом конституционного утверждение, которое, вероятно, не имеет ничего общего с истиной, а мы такого не потерпим. Если разумность машин будет доказана философски, другое дело.
Магрума снова обуяло чувство нереальности происходящего.
— И даже если это приведет Империю к падению? — потребовал он. — Позвольте вам кое о чем рассказать.
— Вот поэтому вам и нужна Империя, — сказал Арчер. — Империя спасает вас от вашего собственного варварства.
Арчер наведался примерно на четверть подчиненных ему кораблей, прежде чем на Десятой эскадре прозвучал сигнал тревоги. Он застиг адмирала врасплох; флот повстанцев приближался быстрее ожидаемого.
Он как раз вернулся на Знаменосец немного отдохнуть, рассчитывая потом продолжить инспекцию. Когда ворвался Арктус с новостями, адмирал отставил колбу с варевом на основе каннабиноидов, из которой прихлебывал, и снял диадему, посылавшую в его мозг через бровь расслабляющие кортикальные импульсы.
— Это точная оценка расстояния? — спросил он, пробежав взглядом данные.
Слон неуверенно покрутил хоботом.
— На таком расстоянии она обычно надежна. Около десяти световых лет.
— Обычно. Но не всегда.
— Тем не менее, адмирал, я предложил бы вам без промедления переместиться на мостик, — кончик хобота Арктуса вопросительно изогнулся в воздухе.
— Да, придется, — резко согласился Арчер, надеясь, что слон не сочтет его реакцию признаком испуга. Однако, даже несмотря на гашиш и диадему, он начинал чувствовать внутреннее напряжение. Ранние оценки показывали, что флотилия повстанцев велика, и ему предстоял первый серьезный бой в космосе.
Он встал, нахлобучил на голову боевую адмиральскую фуражку с гребнем и кивнул Арктусу.
Они направились к двери справа. Мостик представлял собой не столько физическую, сколько голографическую локацию — средоточие коммуникационной нейросети, опутавшей весь флот. Арчер вошел, и у него создалось впечатление палаты совета, где вокруг центрального бассейна были расставлены кресла, кушетки и диванчики. В бассейне маячили смутные образы.
Груверт, исполняющий обязанности старшего артиллериста, уже растянулся на длинном матрасообразном диване и возбужденно сопел. Напротив свиньи по другую сторону бассейна, хмурясь в беспокойстве, сидела молодая женщина с искусственно состаренным лицом и ёжиком серо-голубых волос: старший навигатор.
Остальные офицеры флотского командования возникали на своих местах вокруг бассейна, время от времени исчезая, когда внимание их куда-то отвлекалось, и появляясь снова. Арчер уселся на адмиральский трон. Арктус занял место рядом.
— Давай данные, Арктус, — приказал Арчер.
Бассейн у его ног ненадолго просветлел, а затем в нем проявились размытые точки. Это были вражеские корабли, местоположение которых определялось из ранее предъявленных Арктусом Арчеру данных сканирования. Рядом с каждой точкой возникли цифры расстояния, затем и они поблекли, размылись и заколыхались, будто от неуверенности в себе.
Арчер
Это было возможно, и это реализовали, но в определенных пределах. Существовал природный феномен, распространявшийся практически мгновенно по сравнению с неторопливым светом, но так решалась, образно говоря, лишь половина задачи. Основная сила природы, линейное отталкивание между всеми частицами, проявляла себя реальным перемещением только между очень далекими объектами, в масштабах галактик. Скорость этого расталкивания равнялась световой [4] . Однако открытие линий отталкивания разрешило лишь одну из старых загадок физики: проблему ньютоновского действия на расстоянии. Предполагалось, что существует компонент линии, способный одновременно «информировать» каждую из двух частиц на ее концах о существовании другой, об отталкивании, ею производимом.
4
Ускорение расширения Вселенной открыто уже после выхода книги в свет; впрочем, можно считать, что в этой вселенной оно не имеет места либо осуществляется, например, путем гравитационного расталкивания материи и антиматерии.
В конце концов его удалось идентифицировать. Он получил название «ведущего тона». На него оказывал воздействие фитоловый генератор, и поскольку время реакции его было пренебрежимо мало по всей длине, через вибрирующее фитоловое поле стало возможным передавать информацию. Сходным образом можно было построить радар, действующий в диапазоне световых лет.
Однако в отрыве от линии ведущий тон не существовал. Казалось, это фокус природы, не вполне способный превозмочь обычные ограничения на распространение информации. Любые передаваемые с его помощью данные оказывались неполными. Сообщения, содержавшие значительный объем информации, доходили искаженными или двусмысленными. Аналогичная ненадежность была присуща и радару.
Казалось, что принцип, некогда возведенный в основание физики — невозможность сверхсветовой передачи сообщений, — наносит ответный удар. Чем ближе противник, тем надежнее оценка боевой мощи эскорианского флота — но чем ближе противник, тем менее полезна такая оценка.
— По численности ничего, Арктус? — ворчливо поинтересовался он.
Арктус ответил не сразу. Он общался с радарным расчетом через мозговой имплант. По его просьбе сканеристы пожертвовали оптимизацией оценки расстояния, попытавшись уточнить численность вражеского флота. Точки размылись, расползлись до пятен и исчезли.
— Возможно, до двухсот кораблей, — доложил слон с бесстрастной вежливостью.
— Двести кораблей? — повторил недоверчиво капитан авангардного корабля. — Как им удалось собрать такую армаду втайне от нас?
— Боюсь, что это было довольно несложно, — фаталистически хрюкнул Груверт. — Основная ошибка Империи — склонность к бездействию. Ну что ж, посмотрим, хватит ли у нас еще сил раздавить мятеж!
— Через несколько минут данные можно будет уточнить, адмирал, — заметил Арктус. — Они быстро приближаются.