Дзен-пушка
Шрифт:
Какой виделась Диадема с огромного корабля, влетевшего в сердце Империи с позволения Совета (Диадема, в числе немногих регионов Галактики, оставалась местом неукоснительного соблюдения чужаками территориальных прав человечества) и неторопливо взявшего курс на одно из голубоватых солнц, оставалось только гадать. Меторианцы не воспринимали сравнительно коротковолновое излучение, видимое людям, они даже не различали четко очерченных твердых предметов, и на их планетах не существовало выделенных городов или фиксированных структур, а лишь лениво колышущиеся вуалеобразные массы, что парили и возносились на атмосферных течениях газовых гигантов.
Имперский советник Кутрубис посетил пятую планету
Оскай Рубадайя был в среднем возрасте, но уже поседел. Он приветственно помахал рукой Кутрубису, опускавшемуся в правительственной машине на лужайку рядом с одним из многочисленных охотничьих домиков, усеивавших планету. Охотничий домик представлял собой хаотичную в архитектурном отношении конструкцию с террасами, протянувшимися на мили во все стороны. Дальше тянулись луга, поросшие бледно-зеленой травой и мхом, уходя почти к горизонту, — за эти великолепные пейзажи планета и ценилась. Уже на пределе видимости начинался парк. Рубадайя обожал прогуливаться по парковым зонам, опоясывавшим всю планету, а особенно гордился деревьями; парки были спроектированы и высажены выдающимся садовником-данником с окраины Империи.
Кутрубис вышел из машины.
— Привет, Оскай.
Он принюхался к воздуху.
— Как-то… странно здесь пахнет.
— Атмосфера здесь девственная, так следовало бы сказать, — хмыкнул Рубадайя. — Необычно это место как раз отсутствием всяких примесей искусственной природы. Никаких ароматизаторов, никаких психотропов. Ты обоняешь главным образом древесные смолы.
— A-а, понимаю. — Кутрубис тревожно глянул в небо. — Я ненадолго.
— Тогда проходи, освежишься немного. — Рубадайя повел гостя через террасу и в просторную комнату с деревянными стенами. Несколько раз позвонил, и наконец появился домашний робот.
— Хоскисс, это член Имперского Совета, о котором я тебе рассказывал. Ты, э-э, не против смешать нам коктейли? Это особый гость.
Из динамика машины донеслось что-то вроде вздоха.
— Конечно, хозяин, — ответил робот, но в тоне его особой услужливости не чувствовалось. Передвигаясь с преувеличенной аккуратностью, он подошел к бару, где стал возиться с разливочными автоматами и стеклянными бокалами на подносах.
— Спасибо, Хоскисс! — заискивающе проговорил Рубадайя. — Я тебе искренне благодарен.
— Надеюсь, хозяин. А теперь прошу меня извинить, пойду в патио остаток дня на солнышке полежу.
С этими словами робот удалился.
— Ну, ты по крайней мере уломал его что-нибудь для тебя сделать, — улыбнулся Кутрубис.
Профсоюз роботов предоставил домашним машинам полную свободу в решении, прислуживать хозяевам или нет, а если да, то в каких пределах. Рубадайя уныло покачал головой.
— Он что хочет, то и делает, — заметил он. — Знаешь ли, мы перед ними теперь так пресмыкаемся… они и не мечтали бы заслужить такое обхождение, когда требовали признания за собой статуса разумных! По крайней мере, второранговые звери хоть приказы выполняют. Эх, ну почему мы тогда не согласились?..
— Ну пожалуйста! — возопил
— Как скажешь.
Рубадайя, подобно большинству людей Диадемы, политикой практически не интересовался. Он принимал Империю как данность, но ему совершенно не было дела до того, как функционирует государственный механизм. Кутрубис иногда задумывался, не стоит ли выразить более явное недовольство подобным паразитизмом, но потом решал, что ему не до того. Как ни крути, а невозможно построить демократическое общество, принуждая к чему-то граждан: во всяком случае, уж точно не получилось бы к чему-то принудить наиболее привилегированных и цивилизованных подданных Империи, перворанговых.
Он потягивал коктейль через соломинку.
— Каково население этой планеты? — спросил он невзначай.
— Нас тут трое. Фуонг большую часть времени живет на архипелаге в крупном океане — это почти в антиподальной точке от нас, ну и еще какая-то старуха себе город на экваторе возвела. С ней несколько животных. Должен сказать, тут временами довольно тесно. Куда ни сунься, везде на кого-то из них натыкаешься, хотя, думаю, мне бы полагалось радоваться их компании. — Рубадайя передернул плечами. — Я свободный землевладелец, так что мог бы попросить их, чтоб поискали себе планеты по вкусу подальше отсюда, но не хочу обижать.
Оскай отставил свой бокал.
— Меня заинтересовал этот делегат. Странное дело. Разве не могли они ограничиться сообщениями?
— Боюсь, что нет, — тяжело вздохнул Кутрубис. Меторианский метаболизм основывался на газе, а не на жидкости, как у форм жизни, изначально развившихся в водных океанах. Эквивалентом клетки у них служил газовый мешочек. Любая коммуникация предусматривала обмен молекулами газа, кодирующими то или иное утверждение. — Меторианцы облекают друг дружку газовыми выделениями. Они требуют личной близости, иначе это не считается. Они настаивают, чтобы и мы вели с ними переговоры в той же манере, когда изредка появляется нужда. Вероятно, им психологически некомфортны привычные нам способы, и они желают убедиться, что мы действительно приняли и поняли сообщение.
— Ну и какие такие газы ты собрался выделять? — изумленно уточнил Рубадайя.
— Это дело наживное.
— С какой стати мы обязаны приспосабливаться под их способы обшения? — задумчиво потер подбородок Рубадайя. — Разве они принципиально превосходят нас технологически? Мне казалось, что газовые мешки, особенно такие большие и неуклюжие, вряд ли рады путешествию в космосе.
— Да, они довольно большие и неуклюжие. И я бы не сказал, что у них технология лучше нашей. Но и не хуже. Они куда старше нас, однако и темпы жизни у них гораздо медленней. Первые несколько миллионов лет их раса даже не имела достаточного представления о твердых предметах. А для перемещений в космосе они прибегают к своеобразному трюку: сжимаются. Газовики это умеют, ты понимаешь. Думаю, им неприятно, но терпимо, иначе корабли меторианцев были бы попросту исполинскими, а они и так вдесятеро крупнее наших.
Голос, прозвучавший у Кутрубиса над ухом, заставил советника занервничать еще больше. Это была паукообразная обезьяна, его пилот.
— Господин советник, они приближаются.
— Ладно, пойдем посмотрим, как они приземлятся, — предложил Рубадайе Кутрубис и встал. — Зрелище, должно быть, впечатлит тебя.
Выйдя наружу, они заметили высоко в небе шарик. Это был посадочный модуль меторианцев. Отстыковавшись от корабля-матки за пределами атмосферы, пузырь стал снижаться и расширяться, позволяя пассажирам раздуться до естественных своих телесных размеров.