Дженнет
Шрифт:
Впрочем, сейчас было не до того. Достаточно, что она понимает — лес вокруг живой. Он думает, дышит, чувствует. А это значит, что она все-таки попала в волшебную страну. И надо теперь дождаться появления Озерной Девы. Но для начала неплохо бы привести себя в порядок.
Дженнет коснулась ладонями воды, умылась и напилась из горсти. Дождавшись, пока взбаламученная водная гладь успокоится, она посмотрела на свое отражение, машинально убрала за уши пряди растрепанных волос. Боже, какая она грязная! На щеках темные пятна, в волосах запутались мелкие травинки. А во что превратилось платье! Если Озерная Дева увидит такую замарашку, она, чего доброго, примет ее за лесного духа или вовсе откажется разговаривать.
— Тут
Девушка огляделась по сторонам, прислушиваясь, не придет ли ответ. Но вокруг царила тишина. Только шептались о чем-то своем деревья, цвинькали синицы, да мелко плескала волна. В нескольких шагах от того места, где она сидела, приведший ее сюда ручей с журчанием вливался в озеро, протискиваясь среди зарослей камыша и ивовой лозы. И ни одного человека вокруг. Правда, тут поблизости могли быть фейри или лесные духи, но сейчас девушка их не боялась.
На запястье правой руки зарубцевались свежие раны, оставленные зубами зимней фейри. Раны больше не кровоточили, но рука плохо слушалась. Приходилось действовать осторожно, и Дженнет долго провозилась прежде, чем сняла платье и чулки и, оставшись в одной нижней сорочке, босиком, вошла в воду.
Она бы ни за что так не сделала, если бы не была уверена в том, что вокруг никого нет. В мире людей это же верх неприличия, так разоблачаться! В Бате можно было совершать омовения в море, но в специальных огороженных кабинках и в купальных костюмах, под присмотром опытной дамы. Здесь не было ни того, ни другого, ни третьего. Но это была волшебная страна, тут царили свои законы, и Дженнет решила отбросить условности.
Она не знала, можно ли купаться в этом озере, и потому остановилась возле берега. Зашла только по колено — вода была слишком холодна, и девушка боялась, что у нее сведет ноги. Тщательно умыла лицо и руки, потом пальцами кое-как расчесала волосы, вытряхивая из них сор и веточки. Вымыть голову было нечем, и девушка ограничилась тем, что просто намочила пряди, прополоскав их в воде, как белье. Только убедившись, что грязи ни на лице, ни на голове нет, вернулась на берег, застирала в ручье платье и уселась на траве, расстелив на солнышке мокрые вещи и подставив лицо неярким осенним лучам. Впрочем, если закрыть глаза, можно представить, что пока еще лето.
Дженнет не помнила точно, сколько так просидела, запрокинув голову и подставляя лицо солнцу. Время словно остановилось. Она не чувствовала голода, а жажду утолила несколькими глотками из ручья. Думалось, она может просидеть так вечно. Тут так тепло и уютно… Щебечут птицы, шелестит листва, журчит вода, изредка долетает собачий лай.
Собачий лай?
Дженнет выпрямилась, озираясь по сторонам. Неужели она задремала на берегу? Да, наверное, несколько часов все-таки прошло — солнце опустилось намного ниже, почти касаясь верхушек невысоких деревьев. А с противоположной стороны в самом деле приближался собачий лай и топот копыт.
Подхватив свое платье и чулки, девушка опрометью кинулась прятаться за кусты. Она забилась в заросли бузины и затаилась там, прижав платье к груди и боясь пошевелиться.
Не прошло и нескольких минут, как из-за леса показалась кавалькада. Десятка три всадников — половина в темных куртках и светлых плащах на серых конях, а половина в светлых куртках и темных плащах на рыжих конях. Несколько собак вертелись под копытами коней. Во главе кавалькады ехали два всадника на белых лошадях. Один был в белом кафтане и белом плаще, а другой — в темном.
Сгорая от любопытства, Дженнет наблюдала, как всадники осадили коней на берегу. Как засуетились пажи и оруженосцы, ставя две одинаковые палатки друг подле друга. Как разожгли два костра — один между палатками, а другой чуть в стороне. Оба всадника на белых
— Это то самое озеро? — спросил один. Голоса над водой разносились далеко, и можно было слышать почти все.
— Похоже на то. Посмотри, брат, сколько тут орешника и бузины!
— Называй меня не братом, а королем!
— И ты тогда тоже называй меня королем!
— Король должен быть только один! И это — я!
— У тебя нет права первородства…
— Как и у тебя. Мы вместе вышли из чрева матери, так что еще неизвестно, кто старший!
Они близнецы? В наступающих сумерках рассмотреть лица не удавалось, тем более что закатное солнце слепило глаза, но Дженнет пригляделась и поняла, что оба молодых человека похожи друг на друга…
Но полноте, человека ли? У людей не встретишь таких тонких и вместе с тем резких черт лица. У людей не бывает таких глаз. Люди не двигаются с такой грацией и легкостью. Это что же выходит? Судьба столкнула ее с высшими фейри? Но они оба называют себя королями. А королева эльфов — Мэбилон. Что это значит? То ли, что она оказалась в другой волшебной стране, то ли Мэбилон — королева над королями?
Но зачем эти двое явились на озеро? Тоже за советом Озерной Девы? А как ей быть? С кем должна говорить владычица этих земель? С нею, поскольку Дженнет пришла первой, или с королями-близнецами?
У костров суетились слуги. Ветер вместе с дымом донес запахи жареного, и девушка впервые за весь день ощутила голод. Но что-то мешало ей выйти из кустов и попросить хотя бы хлеба. И дело не только в том, что там было три десятка незнакомых мужчин, а она — единственная девушка и должна себя беречь. Просто неожиданно вспомнилось, что в волшебной стране в простом куске хлеба может таиться опасность. В первый раз она забыла об этой особенности мира фейри и поплатилась несколькими неделями жизни у друидесс и отшибленной памятью. А что делать теперь? В одной из сказок герой не ел и не пил ничего трое суток, пока брел к Мрачной Башне короля эльфов. Выдержит ли столько Дженнет?
Но, как бы то ни было, сначала надо одеться. Платье ее высохло на солнце, и девушка, развесив его на кусте, торопливо принялась одеваться. Прокушенная рука все еще побаливала, так что она все еще возилась, пытаясь одной рукой застегнуть пуговки на спине, когда девушку обнаружила одна из собак.
Тощая поджарая вислоухая гончая выскочила из зарослей прибрежной травы, быстро потянула носом воздух и вдруг залилась пронзительным лаем. Ей тут же отозвались остальные псы, и скоро воздух буквально зазвенел от многоголосого бреха.
Дженнет перепугалась. Куда бежать? Собаки непременно настигнут ее и разорвут. Оставаться на месте? Но просто стоять и ждать неизвестности глупо. Кинуться на собак? Ну, уж это самая глупая глупость! У нее нет ни палки, ни камня. И потом — дамы так себя не ведут.
Но, как известно, думать и действовать — не одно и то же. Пока Дженет торопливо размышляла, как пристойнее поступить, ее руки и ноги уже приняли решение.
В зарослях бузины рос кривой клен. Когда-то в молодости его вершинка надломилась, да так и осталась кривой. Со временем рана затянулась, но примерно на высоте человеческого роста ствол резко изгибался, образуя что-то вроде стульчика. Тем более, что рядом рос сук, так что получалось неплохое местечко. А кусты бузины хоть и были слишком тонкими, но как опора для рук и ног вполне годились. Подобрав юбки, Дженнет забралась на дерево прежде, чем вспомнила, что женщины вообще на деревья не лазают. Нет, в детстве Дженнет вместе с братом, случалось, карабкалась на деревья, но после сделанного маменькой внушения оставила эти занятия. Однако, в волшебной стране этот неподобающий леди навык пригодился.