Дженнет
Шрифт:
Дженнет вспомнила разговор с леди Росмерту и кивнула.
— Ее не тронет ничье горе, пока не заденут ее, — продолжала Айфе. — Она — последняя из детей Матери Дану и могла бы обратиться к ней, но не станет делать это по чьей-либо просьбе.
— А вы? — рискнула спросить Дженнет. — Вы бы могли…
— Воззвать к Матери Дану? Могла бы, если бы мои силы были при мне, — вздохнула Айфе. — Но даже будучи в зените славы, я все равно была слабее Мэбилон. Хотя мы с нею не совсем чужие. Мы — сестры. Хоть и не родные. Она заслужила прозвище Ледяной Королевы, а меня когда-то звали Летней.
— Королевой Мая? — переспросила
— Удивлена? — взгляд Айфе потеплел.
— Не может быть! То есть, я хотела сказать… Неужели Королева Мая — это вы?
— Это было так давно, — отмахнулась хозяйка дома. — В мире смертных этого никто уже не помнит. Не сохранилось даже анналов. Но в нашем мире должна быть лишь одна верховная королева… или верховный король. Все остальные должны ей или ему подчиняться.
Дженнет вспомнила двух братьев-королей и кивнула.
— И Мэбилон возжелала стать верховной. Я — не подчинилась. Мне — и кланяться моей сестре? — Айфе гордо расправила плечи. Глаза ее загорелись таким огнем, что девушка невольно попятилась. Преображение было внезапным. Только что перед нею стояла молодая женщина с печалью усталости во взоре — и вдруг на ее месте оказалась статная властная дама. Силой веяло от каждой черточки ее прекрасного лица. Она внушала страх, почтение, любовь… ни один король, ни одна королева людей не могла бы сравниться с нею. Дженнет, которая видела короля Георга лишь в день своего представления ко двору, неожиданно для себя присела в глубоком книксене, склоняя голову:
— Ваше величество…
— Пустое.
Голос разрушил чары. Снова перед оторопевшей девушкой стояла женщина ненамного ее постарше. Только на сей раз яснее была видна печать усталости и скрытой боли.
— Кто я теперь? — она покачала головой, рассеянным жестом поправила волосы, и стало заметно, что у ее платья вовсе нет рукавов. А странные кружевные узоры — это рисунок прямо на коже. Дженнет никогда в жизни не видела и не слышала ни о чем подобном и по-глупому вытаращилась на них. Но рассмотреть не получилось — Айфе плотно обхватила себя руками за плечи, скрывая узоры.
— Кто я? — она горько усмехнулась. — Несчастная узница, лишенная большей части своих сил. Потерявшая свое королевство — даже то, что мне было выделено изначально. У меня не осталось подданных — они либо погибли, либо преклонили колена перед Мэбилон. Немногие нашли приют у других королей, а кто-то вовсе покинул волшебную страну в незапамятные времена за много веков до твоего рождения… У меня осталась лишь горстка верных мне рыцарей и, как я недавно еще думала, мои дети.
— Дети? — Дженнет невольно осмотрелась по сторонам, но признаков того, что это мрачное место служило еще и обиталищем для детей, не нашла.
— Детей. В отличие от Мэбилон, которая бесплодна, я родила двоих детей. Сына Конно и дочь Грайну. Их обоих забрали в заложники, чтобы заручиться моей лояльностью и дабы я не решилась мстить из опасения, что это как-то навредит моим детям. Они выросли вдали от меня. Лишь здесь, — Айфе подошла к котлу, провела пальцами по краю, простерла руку, и над водой заклубился пар. — Лишь в этом зеркале могла я наблюдать за ними исподтишка. Смотреть, ждать, ненавидеть соперницу и радоваться ее неудачам. Хочешь ее увидеть?
Дженнет судорожно кивнула. Ей вдруг стало интересно. Айфе подняла вторую руку, зашевелила
Поверхность «воды» в котле стала еще белее, если такое сравнение возможно. По нему побежала рябь. Потом — пузырьки. Запахло жасмином и сиренью. От «воды» пошел пар.
— Иди. Смотри.
Она сделала шаг, привстала на цыпочки, затаив дыхание. Айфе, стоя напротив, вдохновенно взмахнула руками, словно стараясь разбить поверхность воды — и девушка увидела.
Резкий порыв ветра словно сдернул занавесь. Там все было залито мягким голубым светом. Мерцали огни. Низкое ложе было сплошь завалено подушками, а балдахин поддерживали витые хрустальные столбы. Приподнявшись на локте и изогнув стан, не обращая внимания на то, что подол ее тончайшего платья задрался, обнажая стройные ножки, на ложе полулежала бледная женщина с белыми, как снег, волосами и раскосыми лиловыми глазами. Локоны ее были убраны в сложную прическу, усыпанную аметистами и алмазами. Она с нежной улыбкой смотрела на разметавшегося на постели мужчину в светло-зеленой рубашке и темно-зеленых бриджах. В низком вырезе его была видна грудь.
— Роланд…
Улыбаясь своим мыслям, беловолосая красавица провела кончиками пальцев по его груди вверх-вниз. Потом, словно почувствовав что-то, подняла глаза вверх…
Одно движение руки — и видение исчезло. Снова только пузырьки и пар.
Дженнет схватилась за грудь. Острая игла боли вонзилась в сердце. Она так долго не видела Роланда, что сейчас ей хотелось плакать от любви и тоски.
Роланд спал.
Грудь его вздымалась мерно и глубоко, и также мерно и глубоко, в такт его дыханию, что-то сжималось в груди у Мэбилон. Уже много часов она сидела рядом со спящим мужчиной, забыв обо всем на свете. Служанки несколько раз окликали ее. Придворные дамы толпились у порога, не смея приблизиться. Жизнь во дворце ненадолго замерла — подданные остались без королевы и терялись в догадках.
А она сидела над спящим Роландом, вздыхая и гладя его по груди. Мужчина спал.
Сон его был слишком глубок. Он едва добрел до своих покоев, где рухнул, как подкошенный. Перепуганные пажи помогли королеве перенести его в опочивальню, и Мэбилон поспешила уверить своих подданных, что это все — последствия тех чар, которыми короля опутал казненный враг. Теперь чары порвались, и разум ее возлюбленного на время погрузился во мрак. Но пройдет совсем немного времени — и все восстановится. Он опять откроет глаза, опять станет прежним…
Станет ли? Мэбилон коснулась ладонью его волос. Вздрогнула, ощутив боль, как от укола. Как же он далек от нее! Сейчас, когда глаза его были плотно закрыты, он больше походил на истукана, чем на спящего живого человека. Если бы не дыхание и не тепло его тела, трудно было бы поверить в то, что он жив. И Мэбилон раз или два поймала себя на мысли, что было бы неплохо сохранить его в этом состоянии подольше. По крайней мере, когда он лежит вот так, неподвижный, безмолвный, она может прикасаться к нему, обнимать, целовать…