Джейтест
Шрифт:
— Спасибо, сержант. Мы знаем, что сейчас лучше, а что хуже, — резко остановил его Стырный. — Где штаб операции?
— Там. — Сержант указал в сторону пары фургончиков, притулившихся у глухой торцевой стены какого-то — в темноте не разобрать какого — подсобного больничного сооружения.
— Пойдемте, — скомандовал лейтенант Кайлу и Павлу. — Постарайтесь не отходить от меня далеко. И оставьте ваши пушки в машине. Она хорошо запирается.
Для того чтобы добраться до омраченного инспектора, им пришлось пройти
Кайл скрипнул зубами.
Увидев удостоверение Стырного, покрывшийся с досады зеленоватыми пупырышками инспектор Ливси некоторое время размышлял, кто же кого перешибает по части административных полномочий: инспектор центрального комиссариата или же лейтенант госбезопасности. Потом махнул рукой и пригласил явившихся зайти внутрь одного из фургончиков передвижного штаба. Поместиться в нем удалось с трудом: за пультами связи и наблюдения работало в тесном пространстве человек шесть.
— Внутри помещения наших видео нет, — пояснил инспектор. — Но часть помещения просматривается с дистанционных камер. Через окна.
Стырный и оба его спутника некоторое время внимательно созерцали то, что им показывали десять мониторов; их ровное мерцание было, казалось, единственным источником света внутри фургона.
— Вам не удалось задержать вторую женщину? Ту, что прибыла на машине настоятеля? — осведомился лейтенант. — Вы же послали людей сопровождать ее.
Инспектор явно утратил способность выражаться достаточно ясно:
— Они вернулись. Объект... Та сумасшедшая согласилась, чтобы монашенка... То есть мы принимали ее за монашенку... Эта — вторая... Короче, объект согласился беседовать с ней только наедине. И оба сопровождающих отступили на рубеж периметра. Как раз к тому моменту, когда поступило сообщение.
— Какие требования в конце концов выдвигает... э-э... объект? — попробовал уточнить ситуацию Стырный.
— Спросите о чем-нибудь полегче! — с досадой определил состояние дел Ливси. — Часов шесть мы вообще никак не могли приступить к переговорам. В здании полно телефонов — мы пытались установить контакт по всем номерам шестого этажа, но черта с два! Эта сука только кричала в трубку, что если на территорию больницы войдет хоть один полицейский, то она будет безжалостна. И так далее. Вы и сами уже знаете: из наших пострадали трое.
— Огнестрельные ранения?
—
— Есть деталь, которая все усложняет, — задумчиво заметил Стырный, пытаясь высмотреть хоть что-то на мерцающих экранах.
— Я понимаю вас. — Инспектор поморщился. — Там у нее в заложниках шестеро детишек. Из выздоравливающих. Но где те — первые восемь? Если мы потеряем... э-э... объект...
— То мы потеряем, скорее всего, и тех восьмерых. — Лейтенант потер лоб. — А потерять этот объект, возможно, очень легко.
Некоторое время в фургоне царила тишина. Только кроткими сверчками попискивали какие-то датчики да время от времени кто-нибудь из операторов мягким щелчком переключал то один, то другой тумблер на панели перед собой.
— Снова вижу объект, — доложил от монитора наблюдатель. — Вторая камера. Даю изображение на общий дисплей.
— Что они делают там? — озадаченно спросил кто-то, уставившись на скошенное изображение окна на экране. — Танцуют они там, что ли?
— Да нет. — Инспектор с мучительным вниманием присматривался к призрачному движению в мерцающей глубине стекла. — Не танцуют.
— У тебя ошибка, Ник. Объект идет у меня — по четвертой, — неожиданно вмешался второй наблюдатель. — Движется вдоль стены — смотрите.
Теперь уже на двух больших экранах через два расположенных рядом окна под разными углами было видно то, что происходило там — в мутной глубине шестого этажа больничного комплекса имени Десмонда Харпера.
— Дьявольщина! — воскликнул кто-то в полутьме. — Их две!
Их действительно было две: одна Марика Карои, вскинув руки, в каком-то ритуальном хороводе, не отводя глаз от чего-то невидимого, в глубине комнаты то ли выплясывала какой-то странный шаманский танец, то ли истово совершала какой-то ритуал, а временами возникавшие в поле зрения детские макушки тоже завороженно двигались в каком-то непонятном ритме странного хоровода.
Но была и вторая Марика — та тоже то возникала в поле зрения камер, то пропадала, скрытая простенками между окнами. Эта Марика двигалась словно заколдованная — ныряющим, кошачьим шагом, распластавшись, скользила вдоль стены коридора, залитого мертвенным светом флюоресцентных ламп.
— Так что же получается? — с досадой спросил неведомо кого офицер, притулившийся за пультом слева от инспектора. — Их стало две?
— Их и было две, — тихо сказал Кайл. — Одна настоящая, другая — подделка.