Джудит

Фэйзер Джейн

Вошел Грегсон с кларетом.

— Грегсон, ее светлость дома?

— Да, милорд. Я полагаю, она в желтой гостиной.

Дворецкий вытащил пробку, внимательно ее изучил, налил немного кларета в рюмку, сделал маленький глоток и застыл.

— Все в порядке?

— Да, милорд. Великолепно. — Он наполнил хрустальный бокал и поднес хозяину. — Будут еще указания, милорд?

— Спасибо, Грегсон. Пока все.

Маркус взял бокал и, вдыхая аромат вина, подошел к высокому окну, выходящему в небольшой сад, окруженный каменной стеной. Осенний ветер срывал с каштанов листья, и они покрывали

траву густым ярким ковром. Садовник сгребал их в кучу. Эти листья напомнили Маркусу волосы Джудит, сияющие при свете свечей, рассыпавшиеся по белой подушке…

Он резко отвернулся от окна и подошел к столу, где лежала стопка счетов. Джудит, как видно, никакие расходы не смущали… цены тоже.

А собственно говоря, почему его это раздражает? Ведь человек он вовсе не скупой, и никогда им не был. Деньги вообще никогда Маркуса особо не занимали. Состояние слишком велико, чтобы вдаваться в такие мелочи, как расходы на туалеты. И все же, вот смотрит он сейчас на эти счета, на то, сколько жена потратила на свой гардероб, и не может отделаться от мысли: «Как все хорошо для нее обернулось! Перебивалась чем придется, перешивала платья, носила фальшивые драгоценности, жила в дешевых квартирах… А теперь одета с головы до ног, особняк на Беркли-сквер, поместье в Беркшире да еще безупречная репутация в обществе. Джудит может себя поздравить — ее стратегия сработала на редкость удачно».

Маркус осушил бокал кларета и наполнил вновь. После Ватерлоо они отношений не выясняли. Никаких упоминаний ни о ее утреннем появлении в баре гостиницы, ни о его предосторожностях во время занятий любовью. Каждый из них вел свою жизнь, соблюдая, впрочем, все приличия. За исключением… тихих ночных часов, когда взаимное влечение размывало бесцветную рутину их дневного существования. Маркус просыпался утром умиротворенный, и все, что было ночью, таяло при первых же проблесках памяти.

Джудит никогда не рассказывала ему о своем прошлом, а он и не спрашивал. Они оставались чужими друг другу во всех отношениях, кроме, разумеется, одного. Но разве этого может быть достаточно? И вообще, бывает ли это когда-нибудь достаточным? Но на большее он и не мог рассчитывать, а потому надо привыкать.

Маркус поставил бокал и, захватив счета, покинул библиотеку. Желтая гостиная располагалась наверху, в задней части дома, и сразу приглянулась Джудит. Она тщательно избегала больших помещений в доме: библиотеки, главной гостиной, обеденного зала. Маркус открыл дверь, и веселый женский смех тут же оборвался, когда три женщины увидели его. Хозяин дома почувствовал себя вторгшимся в чужие владения.

— О милорд, вы пришли выпить с нами рюмочку миндального ликера? — Джудит, как всегда в подобных случаях, залихватски изогнула бровь.

— В тот день, когда я выпью миндальный ликер, мадам, можете спокойно отправлять меня в Бедлам, — с поклоном ответил он. — Добрый день, сударыни. Джудит, я не хотел бы прерывать вашу милую беседу, но когда освободишься, прошу тебя зайти в библиотеку. Я буду ждать тебя там.

Джудит немедленно ощетинилась. С автократическими манерами супруга сладить ей пока не удалось.

— У меня после полудня дела, — тут же придумала

она. — Нельзя ли перенести нашу беседу на более поздний срок?

— К сожалению, нет. Это дело не терпит отлагательства. Я жду тебя, — он посмотрел на часы, — в течение ближайшего часа.

Не дожидаясь ответа, Маркус поклонился гостям жены и вышел, бесшумно прикрыв за собой дверь.

У Джудит талант заводить друзей. С тех пор, как она появилась в этом доме — сугубо мужском доме, — из каждого угла, буквально из каждой щели тут же начали доноситься женские вскрики и смех, и не только женские. Дверь в ломе уже почти не закрывается. От поклонников маркизы Керрингтон нет отбоя. И не то чтобы она где-то переступила черту. Ни в коем случае! Она, конечно, флиртует, легко и свободно, но во всем этом чувствуется опытная рука подлинного мастера. Собственно, этого примерно Маркус от нее и ожидал.

Он спустился в холл, и раздался очередной звонок к дверь. Маркус задержался, чтобы посмотреть; кого будет приветствовать дворецкий на этот раз.

— Добрый день, леди Девлин.

— Добрый день, Грегсон. Ее светлость у себя? — Прибывшая дама нервно теребила страусиные перья на шляпе.

— Она в желтой гостиной, миледи.

— Тогда я туда сразу и направлюсь… и нет нужды меня объявлять… О Маркус… вы меня напугали…

Он с некоторым удивлением разглядывал жену брата. Салли вначале покраснела, затем побледнела и снова залилась краской. Маркус знал, что в его обществе она всегда чувствует себя неловко, но сейчас это далеко выходило за рамки обычного.

— Я прошу прошения, Салли. — Он поклонился и отступил в сторону, пропуская ее к лестнице. — Полагаю, у вас дома все в порядке?

Маркус ожидал, что сейчас, как обычно, она начнет скучно перечислять болезни детей, что у одного болит зуб, а другой слег с простудой.

К его удивлению, Салли как будто бы испугалась этого вопроса и вместо пространных объяснений только произнесла:

— О, да… да, спасибо, Маркус. У нас все в порядке. — Она нервно гладила перила, словно старалась их отполировать. — Я бы хотела повидаться с Джудит.

— Вы найдете мою жену в ее гостиной.

Салли ринулась вверх по лестнице. Маркус посмотрел ей вслед и озадаченно покачал головой. Он ничего не имел против жены брата, но это была глупая женщина, хотя, вне всяких сомнений, симпатичная дурочка. А вот Джудит она почему-то понравилась. «И что самое интересное, — подумал Маркус, — насколько я успел заметить, Джудит прекрасно себя чувствует в обществе любого дурака».

— Салли… Что случилось? — Джудит встала, чтобы обнять свою родственницу.

— О, мне нужно с тобой посоветоваться. Я просто не знаю, что и делать. — Салли схватила ее за руки и только сейчас заметила, что в комнате находятся еще две женщины. — Изобель, Корнелия… я просто схожу с ума.

— Боже мой, Салли! — Изобель Хенли внимательно изучила блюдо с пирожными и выбрала небольшое ореховое. — Что-то с детьми?

— О нет!

Ее обычно веселые ласковые голубые глаза были наполнены слезами. Салли открыла сумочку и промокнула их носовым платком.

— Выпей чаю. — Джудит наполнила чашку и придвинула к ней.