Джудит
Шрифт:
— Меня сейчас, кажется, протащили через игольное ушко, Милли, — серьезно заявила Джудит и гневно взглянула на мужа.
Маркус только ухмыльнулся:
— Сударыня, в вашем распоряжении пятнадцать минут. Извольте к этому времени быть готовой выполнить обещание.
— Обещание… — пробормотала Джудит, когда за ним закрылась дверь. — Помоги мне раздеться, Милли. Пятнадцать минут — это не так уж много.
— Да, миледи. Но что случилось?
— У его светлости сегодня было настроение пошутить, — сообщила ей Джудит, разглядывая свое отражение в высоком
Милли помогла Джудит переодеться ко сну, привела в порядок ее рыжую копну.
— Если это все, миледи, то я пойду. Это платье надо почистить и погладить.
— Да, Милли, спасибо. Спокойной ночи.
Джудит погасила все свечи, кроме одной, и легла в постель, подложив подушки повыше под голову. Когда муж явится выслушивать ее объяснения, она встретит его во всеоружии. Паника, связанная с комплексом вины перед Маркусом, закончилась у нее так же внезапно, как и началась. Теперь она знала, что говорить и что делать. Сейчас Джудит была такой же спокойной, как и перед игрой с высокими ставками на Пикеринг-стрит.
— Итак, сударыня-жена? — Маркус закрыл за собой дверь. — Сейчас ты разыгрываешь из себя тихоню, но я тебя знаю. Рассказывай.
Джудит нахмурилась и села в постели.
— Я же тебе говорила, что сглупила, сделала из мухи слона. Но если ты настаиваешь, я тебе расскажу. Это все из-за Агнес Баррет. — Она откинулась на подушки с таким видом, будто выполнила трудную, но необходимую работу.
— Агнес Баррет? — Маркус присел на край постели. — Объясни.
— Даже не знаю, как и объяснить, — вздохнула она, и это было сушей правдой. — Она меня раздражает, ужасно. Я чувствую себя в состоянии войны с ней, войны не на жизнь, а на смерть. Но не понимаю, из-за чего эта война. Каждый раз, когда я бываю вынуждена с ней разговаривать, мне кажется, что на меня в атаку идет целый полк.
— Господи! — Маркус поднял свечу повыше, чтобы получше видеть жену, и прочитал в ее глазах правду. — И что же случилось сегодня вечером?
— Мы просто перебросились несколькими словами… собственно, дело даже не в этом. Я помешала ей отвезти Харриет домой, и она разозлилась. Просто пришла в ярость, даже не сумела это скрыть. По какой-то причине она старательно опекает Харриет. — Джудит подергала край одеяла. — Я не сомневаюсь, что Агнес и Грейсмер любовники.
— Ничего невероятного в этом нет. Насколько мне известно, они знакомы с детства. Но тебе-то какая разница? — Маркус нахмурился.
— Все очень странно, — Джудит стала накручивать локон на палец. — Именно поэтому мне и не хотелось ничего говорить. Грейсмер пытается ухаживать за Харриет, хотя та не хочет иметь с ним ничего общего. Но Агнес все время старается их свести.
— Понятно. — Маркус задумался.
»Харриет не первая богатая невеста, привлекшая внимание Грейсмера. Но это не Марта, раз держит его на расстоянии вытянутой руки. И Себастьян, видимо, не похож на меня. С таким соперником Грейсмеру не сладить».
— Ты загрустил, — упавшим голосом проговорила она. — Но я же не сказала ничего
Он отбросил прочь мрачные воспоминания и улыбнулся:
— А тебе-то, рысь, о чем печалиться?
— Я и сама не знаю, надо мне печалиться или нет.
— Говори, не бойся.
— Понимаешь, каждый раз, когда к нам с Харриет приближается Агнес, где-то неподалеку крутится Грейсмер. Это неспроста, совсем неспроста.
— Моя дорогая, Грейсмер будет проявлять активность, только если его поощрять. А так он не стоит серьезного обсуждения. — Маркус нежно поцеловал ее и тоже стал наматывать на палец прядь ее волос. — Значит, вот что тебя тревожит?
— Да. Но ты сейчас меня успокоил. И я уже думаю, что все это глупо, все это мои фантазии насчет Агнес.
Маркус рассмеялся и сбросил свой парчовый халат.
— Давай-ка лучше я подниму тебе настроение и избавлю от комплексов.
Перед тем как раствориться в его объятиях, Джудит успела подумать: «Пока я таскаю каштаны из огня и не обжигаюсь. Но долго ли продлится такое везение?»
Глава 24
— Я не могу понять. Грейсмер оказывает Харриет такое внимание, а тебе как будто все равно, — возвестила Джудит, поглубже засовывая руки в муфту из лебяжьего пуха.
День был морозный, совсем не для прогулок. Но у высшего общества свои законы, и в парке совершающих променад было не меньше, чем в любой другой день.
Себастьян стукнул тростью по кусту.
— Харриет его терпеть не может. Ты сама это говорила. И… она любит меня. Поэтому чего мне беспокоиться насчет Грейсмера? Если бы на его месте был кто-то другой, я бы, пожалуй, даже пожалел его.
— Агнес Баррет — сообщница Грейсмера.
— Джу, дорогая, только не надо драматизировать. Конечно, сообщница. Ну и что из того?
Джудит покачала головой. Она не знала. Она только чувствовала, что Агнес с Грейсмером — это сущие дьяволы.
— Они любовники, — сказала она.
— Я снова спрашиваю: ну и что? — Себастьян пожал плечами.
Джудит сдалась и сменила тему:
— Ты придешь к нам в гости на Рождество?
— А куда же я еще пойду? — заметил он, взглянув на нее.
— Ты бы мог предпочесть общество леди Мортон. Я думаю, что на Рождество они сделают исключение и подадут на стол что-нибудь еще, кроме овсяной каши-размазни и жидкого чая.
— Да ладно тебе, — добродушно проговорил Себастьян. — Я надеюсь, тебе удастся как-то заполучить в гости и Харриет.
— Смотри, вон Изобель и Корнелия! — воскликнула Джудит. Рядом остановилось ландо.
— Джудит, какая потрясающая шляпка! — приветствовала ее Изобель. — Добрый день, Себастьян. Ты представляешь, Джудит, я видела такую же у Бриджа, но она мне там не показалась. Я даже не стала ее мерить. Подумала, что это слишком экстравагантно.
Себастьян только сейчас обратил внимание на шляпку, вернее, даже не шляпку, а шлем, туго обтягивающий голову сестры. Открытым оставалось только лицо. Да, такое пойдет не каждой.