Джудит

Фэйзер Джейн

С какой-то малодушной, совсем не свойственной ему трусостью он вдруг страшно пожалел, что так все получилось. Зачем после ужина в полку он не поехал сразу домой? Зачем ему понадобилось идти сюда за женой? Тогда бы он ничего не знал. А что ему с этим знанием теперь делать? Ведь оно разрушает любовь… делает невозможным доверие между ним и Джудит… В тот момент, когда фамильное владение Деверю вновь перешло в руки законного наследника, Агнес Баррет наконец поняла все! Бернара Мелвилла разорили дети человека, которого он сам разорил и обесчестил двадцать лет назад. Причем

в той же самой игре. Она не понимала, как они это сделали, но была уверена, что брат и сестра — сообщники. Вот какие простаки появились в Лондоне несколько месяцев назад!

Беззвучный крик застрял в горле Агнес, когда на ее глазах Бернард проиграл последний заход. Она вновь посмотрела на свою дочь. Во взгляде Джудит был триумф, полный триумф, и его было не меньше, чем дикой злобы у Агнес. Агнес выронила бокал. Он со звоном упал на паркет и разлетелся на руби ново-красные осколки.

А жужжание тем временем переросло уже в настоящий шум, Грейсмер тщетно пытался собраться с мыслями. У него сейчас единственный шанс, чтобы вернуть все: двадцать лет назад он подложил крапленую карту Джорджу Деверю, и тот был обесчещен и разорен. Если этот трюк удастся сейчас, здесь, при всем народе, то Грейсмер вернет себе все с лихвой. Ведь все выигрыши Давенпорта будут признаны недействительными.

Побоку все сомнения! Граф снова приобрел способность хладнокровно мыслить.

— Неплохо сыграно, Давенпорт, — хрипло выдавил он и ловко извлек из рукава крапленую карту, которую спрятал в ладони.

Джудит с шумом захлопнула веер.

— Вы не возражаете, если я взгляну на это?.. — неожиданно произнес Себастьян Давенпорт.

Бернард Мел вилл ничего не успел сделать. Не то чтобы дотянуться до карт противника и подкинуть туда крапленую, он и пошевелиться даже не успел. От слов Давенпорта он вдруг почувствовал сильную тошноту, во рту внезапно разлилась горечь.

— Позвольте? — повторил сын Джорджа Деверю и цепко схватил графа за запястье. — Позвольте, милорд.

И в этот самый момент Маркус, проталкиваясь сквозь толпу, добрался наконец до жены. Не произнося ни слова, он крепко взял ее рукой за локоть, а другой за поясницу, пытаясь увести прочь от карточного стола.

До самого последнего момента Джудит не знала, что муж здесь, и, когда вдруг увидела уже знакомую одеревеневшую нижнюю челюсть, поняла: он видел все. И поняла, что в этот момент проиграла тоже.

Маркус смотрел в ее изумленные, испуганные глаза… Это были глаза пришелицы из другого мира, населенного вот такими целеустремленными, умными и непонятными существами, хотя и похожими внешне на землян. Не обращая внимания на драму, разыгрывающуюся за столом, Маркус пытался увлечь жену от стола.

— Не надо… — сипло остановила его Джудит. — Подожди еще одну минуту. Сейчас все будет кончено.

Маркус замер, и в воцарившейся тревожной тишине отчетливо прозвучал холодный голос Себастьяна:

— Могу я посмотреть, что это за карта у вас в руке, милорд?

Пальцы Себастьяна даже побелели, так крепко он держал руку Грейсмера, заставив его в конце концов выронить карту па стол. Забыв на время о своих намерениях

относительно Джудит, Маркус как завороженный следил за происходящим.

Он видел, как брат его жены поднял крапленую карту и произнес:

— Какая интересная точечка здесь в углу, Грейсмер! Уверен, такую мне прежде видеть не приходилось. Харри, не сочтите за труд осмотреть эту карту.

Джудит с радостью вздохнула и наконец-то расслабилась. Харри Миддлтон взял из рук ее брата карту Грейсмера. Маркус ничего не понимал, от этого ему было еще противнее. В гневе он решил, что узнает все, даже если для этого придется подвергнуть жену пыткам.

— Пошли! — рявкнул он и рванул ее в сторону. Джудит больше не сопротивлялась. Теперь перед ней была всего лишь одна проблема, но какая!..

Они покинули особняк Девонширов, даже ни с кем не попрощавшись, и в абсолютном молчании приехали домой. Когда карета наконец остановилась, Маркус спрыгнул на тротуар и снял Джудит, прежде чем она попыталась сделать хоть какое-то движение. Он снял ее и поставил перед собой. Так и шли они к дому — жена впереди, муж

сзади, — поднялись по ступенькам, вошли в холл. Вес это время Маркус слегка подталкивал Джудит в спину.

Уже в холле она бросила на него беглый взгляд:

— В библиотеку?

— Туда.

Он втолкнул ее в комнату, закрыл дверь. Все это Джудит было уже знакомо, и ее страшило не то, что он может сейчас сделать, а та боль, которую, вероятно, она причинила Маркусу. Он подошел к камину. Постоял, посмотрел на огонь, затем обернулся и поглядел на жену, молча стоявшую перед ним.

— Теперь тебе придется сказать мне правду, — спокойно изрек он, — Возможно, всей правды тебе никогда еще в жизни говорить не приходилось, но сейчас придется. Ты расскажешь мне все. Все. Ты расставишь все точки над i и перекрестить все t. И если, не дай Бог, ты все же что-то утаишь от меня, снова начнешь темнить, учти, за последствия я не отвечаю. Итак, начинай.

Если и можно было еще хоть что-то спасти, то это был единственный шанс. Да и то очень, очень слабый шанс. Джудит набрала побольше воздуха в легкие, словно пыряла на дно глубокого озера, и начала рассказывать с самого начала, заставив перенестись Маркуса на двадцать лет назад.

Он слушал молча, не двигаясь, и, когда жена замолчала, в комнате повисла свинцовая тяжесть.

— Теперь я понимаю, почему твой брат был так заинтересован, чтобы мы помирились. — Маркус говорил медленно, четко выговаривая каждое слово. — Без меня вам сложнее было бы привести свой план в исполнение. Правда?

— Да, — уныло согласилась Джудит.

— Короче, во мне вы нашли отличного простака… фазана, как вы изволите выражаться. Я правильно применил это слово? Фазана, который бы обеспечивал выполнение вашего далеко идущего плана.

Джудит покачала головой:

— Нет. Я понимаю, что у тебя есть основания так думать, но все равно это не так. Когда я выходила за тебя замуж, я не хитрила. И Себастьян сказал тебе правду.

Маркус саркастически вскинул брови:

— Но ты же не будешь отрицать, что я очень пришелся вам с братом впору?